Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика»




ИмеЛекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика»
страница5/16
Дата на преобразуване04.02.2013
Размер2.12 Mb.
ТипЛекция
източникhttp://ea.donntu.edu.ua:8080/jspui/bitstream/123456789/2349/1/Білокобильський-Посібн.метафіз.doc
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Лекция 3. Проблема предмета метафизики. Прагматические границы современного метафизического дискурса


1. Принципиальная связь различных аспектов метафизического дискурса.

2. Прагматические основания реальности.

3. Прагматический фундамент современного метафизического дискурса.

4. Границы современной метафизики.


Вопрос, заданный в конце предыдущей лекции, вовсе не праздный. Метафизическая непрозрачность только на первый взгляд характеризует лишь часть культурного универсума. Если мы присмотримся повнимательнее, то станет ясно: метафизические основания культурной онтологии, аксиоматический фундамент культурного опыта и его трансцендентальная структура, метафизические пределы языка – не более чем различные аспекты (метафизические – сверхопытные, сверхчувственные) нашей реальности.

Конструкт «реальность» требует некоторого пояснения. Когда мы говорим о «физической» или «химической» реальности, то подразумеваем образ универсума, редуцированный к теоретическому аппарату физики или химии. Речь идет о «картине мира» той или иной теоретической дисциплины, так называемой «дисциплинарной онтологии». Эти относительные реальности упрощают и идеализируют реальность саму по себе для того, чтобы сделать ее пригодной к изучению.

Однако возникает вопрос: а что есть эта реальность сама по себе? Вопрос, в данном случае не метафизический, но, скорее, методологический: где та система отсчета, находясь в которой, наблюдатель видит не аспект реальности, но ее саму? Единственно легитимным ответом будет указание на реальность, которая служит основанием теоретических реконструкций, выступает своеобразной заготовкой для относительных идеализаций, – на обыденную повседневную реальность как основание всех наших культурных практик. Мы можем назвать это пространственно-временное (то есть относительное) и при этом ментальное образование «жизненным миром» (вслед за Гуссерлем), «историческим культурным ансамблем» (вслед за Хюбнером), «картиной мира» (вслед за Холтоном). Я предлагаю называть этот конструкт, принимая во внимание, что именно в нем сосредоточена совокупность интуитивных представлений эпохи о бытии как таковом, а следовательно, заключен культурно-относительный аспект бытия, «онтологической реальностью».

Онтологическая реальность конституируется для обыденного сознания совокупностью конкретных образов, а также привязанными к этим образам алгоритмами практической деятельности. Естественно, речь идет не только об образах восприятия, но и о более абстрактных представлениях, интегрирующих реальность до той или иной степени единства.

Однако сказанное может быть раскрыто и несколько глубже. Что представляют собою наши чувственные образы, что мы видим, слышим, осязаем? Речь идет не о собственно материальных объектах, но о репрезентирующих их (по крайней мере, в эту репрезентацию можно верить) феноменах.

Давайте вспомним случаи, когда мы, в силу тех или иных причин, не могли сразу понять тот образ реальности, который представал перед нашими глазами, – проснувшись на новом месте, рассматривая неясную картинку и т.д. Несколько мгновений наше сознание имеет дело с хаотическим набором теней, пятен, полос, и только «связав» картинку в единый смысловой контекст, мы понимаем то, что видим. В этом примере кроется ключ к проблеме: мы воспринимаем не объекты, но смыслы. Смыслы, сложно организованные в практической деятельности, смыслы элементарные (но значит и фундаментальные) в моменты, когда деятельность невозможна, но сознание «работает». В случае с неясной картинкой мы как раз и сталкиваемся с уровнем элементарно-фундаментальных смыслов – элементарных, так как они несут слишком мало полезной информации, фундаментальных, так как сказываются о широких контекстах человеческого опыта, относятся к бесконечному разнообразию практик.

Косвенно мы уже коснулись проблемы самого смысла. Смысл есть возможность употребления, хотя бы потенциальная возможность, смысл есть знание тех практических конфигураций, которые включают в себя информацию, репрезентированную «смыслом».

Что есть чуринга (важнейший носитель индивидуальной магической силы в некоторых примитивных обществах) для нашего современника? Палка? Что мы видим, глядя на египетские и индийские пирамиды? Титанические останки мировоззренческих заблуждений ушедших культур? Аутентичный смысл утрачен вместе с утратой смыслового культурного универсума, их породившего.

Наша онтологическая реальность есть совокупность смыслов, выступающих своеобразными кодами наших культурных практик. Усваивая в процессе социализации определенные алгоритмы поведения, мы учимся воспринимать именно наш мир, тот аспект бытия, который конституирован нашей культурой. Но это значит, хотим мы того или нет, что наша реальность опирается на тот же метафизический базис, что и инвариант нашей практики, человеческая рациональность. Получается, что онтология, построенная в рамках нашей культуры, как учение о том, что есть, и иерархия культурных практик являются разными сторонами одной метафизической «медали». И если бы у медали могла быть третья сторона, то в данном случае ею бы стал понятийный язык.

Иерархия культурных смыслов связана в языке с когерентной ей иерархической системой понятий, которые, следовательно, так же связаны не с собственно материальными объектами, но с фрагментами универсума нашего опыта. Наиболее общие понятия – материальный объект, мир, бытие – косвенно сказываются о наиболее широких контекстах культурных практик (однако участвуют в них в виде понятий более конкретных), но, с другой стороны, сложно указать осмысленный контекст их непосредственного употребления. Вслед за Л.Витгенштейном следует признать, что отсутствует использующая их «языковая игра».

Метафизика, начиная рассуждать о подобных фундаментальных понятиях, начинает и поиск их «объективного» референта в той реальности, к которой редуцируются все наши практики. Тем самым автоматически конституируется «языковая игра», использующая фундаментальные понятия эпохи и соответственно наполняющая их определенным смыслом. Однако речь идет о практическом наполнении (конституированном) через соотнесение с практическим же универсумом. Перед нами система взаимоопределений более высоких иерархических уровней опыта через уровни частные, и наоборот.

Естественно, что в данном случае аксиоматические основания культурного опыта даже не могут стать предметом метафизического дискурса: культурный опыт, имплицитно включающий в себя метафизические интуиции, остается предельным уровнем подобной метафизики. Фактически речь идет о том, что мы всегда «заперты» в рамках собственного опыта, а значит, наука о мире, вне опыта, метафизика как наука невозможна.

Впервые этот тезис был обоснован Д.Юмом, который указал на то, что в метафизическом дискурсе мы всегда оперируем собственными идеями, которые представляют собой комбинации «впечатлений» (восприятий). Попытка выйти за пределы этого феноменального мира обречена на провал: невозможно навязать наши умозаключения реальности, которая принципиально нам недоступна и, следовательно, вообще проблематична. Теоретические взгляды Юма имели далекие практические последствия: из них следовала невозможность таких фундаментальных для XVIII века дисциплин, как теология и этика. Поэтому уже следующее поколение философов попыталось справиться с «юмовской проблемой». В частности, великий немецкий философ И.Кант совершил так называемый «коперниканский переворот в метафизике». Он, согласившись с Юмом в его исходном положении о недоступности человеческому опыту мира вещей-самих-по-себе, мира ноуменального, доказал, что мир феноменальный (мир, явленный опыту) структурируется познавательной способностью человека и, следовательно, может быть постигнут в своих фундаментальных закономерностях. В дальнейшем философия пыталась растворить ноуменальный мир в феноменальном, свести Бытие к человеческому бытию, а заодно и обосновать фундаментальность какого-либо структурного уровня опыта для «обнаружения» бытия. В качестве таких онтологических индикаторов выступала чувственная эмпирия (различные виды позитивизма), логические и аксиологические структуры познания (неокантианцы), прагматический консенсус (различные виды прагматизма и коммуникативная традиция) и т.д. Эти и подобные им течения могли прямо заявлять о своих метафизических интересах или же подспудно заниматься метафизикой, декларируя наступление конца «метафизических времен», – сути дела это не меняет: как бы мы не пытались опереться на опыт, мы тем самым опираемся на определенную метафизику, имплицитно в этом опыте содержащуюся. И фундаментальным, действительно метафизическим вопросом будет следующий: почему мы отрицаем наличие сверхъестественных оснований бытия? Почему в своих поисках мы опираемся только на человека (в различных его проявлениях), а не на Библию или, скажем, на миф? Откуда наш образ мироздания с его естественными закономерностями, с его познаваемостью и неодушевленностью? Откуда наша рациональность, опирающаяся опять же не на авторитет и традицию, но только на человека?

Вопросы вовсе не праздные. Если мы скажем, что наши интуиции опираются на опыт, то следует вспомнить, что наш опыт сам только и становится возможным благодаря им. Образно говоря, мы выбрали некоторое направление в заснеженном поле и пересекли его, протоптав дорожку. Поле пересечено, практика оправдала наш выбор, но это не значит, что нет других путей, и это не значит, что практика наш выбор объяснила.

Все перечисленные и многие другие философские системы создают свои концептуальные построения перед лицом Неведомого, которого не в силах даже коснуться. Ощущение присутствия этой несказанной силы чувствуется в тех или иных ходах философствования, стремящегося к ней, или, наоборот, бегущего ее. Однако в любом случае предмет Метафизики остается в философии Нового времени незатронутым. На самом деле наша метафизика также ограничена горизонтом культурного опыта и тяготеет к тем смысловым центрам, вокруг которых позиционируется в культурное тело эпохи.

Ключевые слова: практика, прагматика, реальность, смысл, значение, феномен.

Вопросы:

Раскройте содержание понятия «реальность».

Почему смыслы реальности раскрываются в прагматическом измерении?

Тождественны ли понятия «реальность» и «бытие»? Почему?

Почему невозможна «прагматическая» метафизика?


  1. Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. -М., 1995.- 323с.

  2. Козловский В. Культурный смысл: генезис и функции. -М., 1990.- 127с.

  3. Лобковиц Н. От субстанции к рефлексии. Пути западноевропейской метафизики // Вопросы философии.- 1995.- №1.- С. 95-105.

  4. Пановкин Б.Н. Объективность знания и проблема обмена смысловой информацией с внеземными цивилизациями // Философские проблемы астрономии ХХ века. -М., 1976.- С.240-264.


Лекция 4. Эксплицитная и имплицитная метафизика


1. Имплицитная и эксплицитная метафизика.

2. Варианты имплицитной метафизики Нового времени.

3. Легитимные методы имплицитной метафизики и их критика.

4. Метод эксплицитной метафизики.

5. Задачи эксплицитной метафизики.


Итак, современная метафизика в принципе мало чем отличается от метафизических систем Античности и Средневековья. Несмотря на то, что в ее основе лежат совершенно другие интуиции бытия, в возможности их постижения философия ХХ века немногого добилась. Так же как ее исторические предшественницы, современная метафизическая мысль замкнута в границы онтологической реальности, существование и образ которой превышают все доступные средства анализа.

Для удобства введем следующее терминологическое различие: метафизику в рамках определенной исторической рациональности (исторического разума со своей аксиоматикой), т.е. метафизику в пределах разума, на его собственные силы и очевидности опирающуюся, «замкнутую в разуме (имманентную тому практическому универсуму, в котором этот разум обретает свою легитимность), будем называть «имплицитной метафизикой». Метафизику, анализирующую имплицитные метафизические системы и использующую, если так можно выразиться, синтетические методы (задающуюся вопросом об истоках именно такого универсума наших практик), – «эксплицитной метафизикой».

Причем, если для античности горизонт онтологической реальности очерчивался мифической оппозицией сакрального-профанного, а для средневековой картины мира – теологическим монизмом, то по отношению к современности даже экспликация метафизического ядра культуры представляется проблематичной. Оно есть, потому что есть, и оно такое, каким мы его интуитивно «знаем». Мы воспринимаем мир таким, каким он реально существует.

Но вот вопрос: каким есть мир? Что значит «есть»? Чем конституируется это бытие?

Ответы на поставленные вопросы превышают возможности частных научных методов и являются прерогативой философии. Какие же возможны варианты ответов?

В рамках секуляризированной антропоцентрической философии ХХ века, когда даже теологические концепции тяготеют к субъективистской редукции (например, экзистенциальной очевидности или коммуникативной верификации), набор возможных вариантов достаточно узок. Во-первых, рассмотрим возможности соотнесения реальности и бытия.

1. Реальность тождественна бытию – трансцендентализм (немецкий идеализм от Фихте до Гегеля, неокантианство), феноменология.

2. Реальность выступает манифестацией бытия – Кант, эмпиризм (английская традиция, первый позитивизм, диалектический материализм), философия жизни (Ницше, Дильтей, Бергсон), фундаментальная онтология («прорыв» Хайдеггера).

3. Наконец, в реальности бытие конституируется и конструируется – отчасти неопозитивизм, различные виды прагматизма (концепция языковых игр Витгенштейна, коммуникативная философия, постмодернизм, критический рационализм и постпозитивизм).

Начиная с Канта, собственно метафизика сводится к поиску субъективных или культурных «фиксаторов» реальности и соотнесенного с ней бытия. Какая структура – человеческого опыта, сознания, чувственности и т.д. – является «индикатором» бытия? Где скрыты трансцендентальные основания реальности?

Методологически построение имплицитной метафизики сегодня возможно

Пройдя по сложным и замысловато переплетающимся путям рационализма, эмпиризма и априоризма, сегодня, с методологической точки зрения, построение метафизики возможно двумя способами:

1) как раскрытие трансцендентальных (всеобщих и априорных) форм опыта (сознания, духа, жизни и т.д.), конституирующих облик бытия, тех смыслов, в которых оно открывается человеку. Традиция заложена И.Кантом в его анализе трансцендентальной структуры человеческой познавательной способности и развивалась на пути перехода от субъективного опыта к опыту интерсубъективному, носителем которого выступает не единичный человек, но культура в целом. Значимыми этапами становления этой метафизической традиции становятся учение Фихте о деятельности «абсолютного Я», концепции саморазверачивающегося Абсолюта в логицизме Гегеля и положительной философии Шеллинга, построения неокантианцев, экономизм Маркса, трансцендентальный символизм Э.Кассирера, различные варианты структурализма и т.д. Однако ответ на главный метафизический вопрос – почему облик бытия таков, каков он есть? – оставаясь по форме неизменным, искажается по сути. Вместо попытки выйти за пределы сущего, философия обращает внимание на его инвариантные структурные элементы, запрещая более фундаментальное вопрошание и, тем самым, ограничивая метафизический дискурс неявными прагматическими рамками. Ничего удивительного здесь нет, так как, отталкиваясь от практики (а после Юма, пробудившего Канта от «догматического сна» и тем самым ставшего одним из родоначальников современной трансцендентальной философии, это единственный легитимный путь метафизики), мы вынуждены черпать смыслы теоретических концептов в этом практическом универсуме, который, как бы мы от него не удалялись, будет последним основанием наших поисков. Впрочем, подобная деятельность не может пролить свет на происхождение и суть именно нашего практического универсума.

2) норамтивно, или на пути прескриптивной метафизики. Он конституируется тем принципом, что любая осмысленная практическая деятельность имеет цель и в случае, когда поиск метафизических оснований бытия (и его целей) невозможен, необходимо искать методологические гаранты реализации высших на сегодняшний момент ценностей. Хотя философы, идущие по этому пути (многие представители неопозитивизма, аналитической философии, Ю.Хаберсмас, Дж.Роулз и т.д.) несклонны признавать свой философский метод метафизическим, поиск необходимых методов осуществления позитивной практической деятельности составляет путь пусть относительной, но все же метафизики. Все варианты прескриптивных метафизических систем принципиально не имеют возможности пролить свет на сущность тех практик, следствием которых они являются. В конкретных случаях этот общий принцип проявляется в невозможности постановки вопроса о проверке «правил» практической деятельности, которые «есть, потому что есть». Здесь прескриптивная метафизика сближается с описанным выше прагматическим способом употребления термина «метафизика». Тем не менее, сама склонность видеть перспективы развития культурных практик в свете осуществление тех императивов, основания которых признаются принципиально непрозрачными, делает указанные философские концепции чем-то большим, чем просто «мнением по поводу».

Уже сама попытка сформировать единую структуру смыслов, фиксирующую легитимный статус господствующих сегодня культурных ценностей, и тем самым дать собственную интерпретацию аксиологического «максимума»7 (любое действие в этом направлении по необходимости выступает как Со-творение и имеет далекие практические следствия) является метафизической по сути. Результатом таких попыток становится своеобразная «матрица смыслов», отталкиваясь от которой, как от эталона, мы вопрошаем прошлое и набрасываем мазки будущего. Нетрудно заметить, что в предпринимаемом «априорном синтезе», современная философия ничем не грешит против предназначения метафизики в ее классическом понимании8.

Заявляя о своих притязаниях на артикулированное мнение в сфере дискуссий о судьбах и смыслах бытия, представители новейшей философии тем самым, хотят они того или нет, включаются в метафизическую «игру». Их мнения столь же авторитетны в модерном обществе, сколь и мнения их средневековых коллег, их выводы чаще косвенно, но иногда и прямо влияют на изменения цивилизационных пространств современности. Тем более закономерен вопрос: сколь легитимны метафизические построения современной философии? Естественно, что применительно к философским концепциям первого и второго типов (см.пп. 1 и 2) речь может идти только об «относительной» метафизике. Редукция всех философских конструктов к деятельности видимо обесценивает метафизический поиск. Однако это не более чем иллюзия. Несмотря на распространенное мнение о «конце метафизики», сама позиция современного философствования метафизична по сути. И метафизична она не в части своих «положительных» утверждений, но скорее в части «отрицательных».

Действительно, пусть метафизика невозможна, пусть все, что мы можем знать, – наша деятельность, индивидуальный или культурный опыт. Но откуда взялась эта безальтернативность? Откуда мы знаем, что именно человек стоит в центре мира? Что именно он высшая ценность (иными словами – почему мы гуманисты)? Откуда именно наша рациональность, наши «правила игры», кто или что за ними стоит? Каковы те основания, опираясь на которые, мы уверены в своей правоте? Выдерживают ли они критику самого разума? Наконец, не в этих ли аксиоматических положениях «просвечивает» то вечное, аспект которого они представляют?

У современной философии, в той ее части, о которой речь шла выше, нет средств даже для постановки такого вопроса! Практика есть последняя реальность, а ее элементы осмысливаются только по отношению к общей системе. Не этим ли объясняется стойкое желание избавиться от метафизики как от упрека в философской несостоятельности?

Впрочем, существует и альтернатива подобному философствованию. Не покидая рамок легитимной рациональности, но и не абсолютизируя ее структуру, третий метод можно, вслед за К.Хюбнером, связать с

3) «саморефлексией метафизики». В условиях проблематичности анализа аксиоматических оснований нашей реальности можно задаться проблемой ее генезиса и наличия исторических альтернатив.

С одной стороны, в случае такого исторического подхода мы можем проанализировать структуру реальности культур, от которых нас отделяет определенная дистанция, – Античности и Средневековья (так как они предоставляют нам богатый материал), а также соотнести эту структуру с метафизическими построениями эпохи; с другой стороны, у нас появится возможность пролить свет на природу аксиоматических интуиций, составляющих фундамент наших культурных практик.

Только на пути подобного исторического анализа и моделирования предмет метафизики утрачивает ореол трансцендентности, по крайней мере потенциально. Этот путь и есть путь эксплицитной метафизики, анализирующей в том числе, и условия возможности имплицитных метафизических систем, их основания.

Здесь разрывается угрожающий круг, когда философия является идеологической служанкой реальности, которая ее породила. Здесь становится возможным вопрос о самой реальности. Почему она такая? Что значат ее смыслы? Где ее корни?

Почему мы воспринимаем мир именно так, если возможны другие варианты и есть ли у этих вариантов онтологический инвариант?9 И то неведомое, перед лицом которого топчется вся новейшая философия, само становится предметом анализа, хотя бы как «виновник» нашей реальности.

Ключевые слова: импликация, экспликация, имманентное, трансцендентное, история.

Вопросы:

В чем различие имплицитной и эксплицитной метафизики?

Какую метафизику может вытроить модерный разум, опираясь на собственные очевидности?

В чем принципиальная особенность метода эксплицитной метафизики? Почему она становится возможной только в ХХ веке?


  1. Кассирер Э. Язык и миф. К проблеме именования богов // Избранное: Индивид и космос. - М-СПб., 2000.- С.327-390.

  2. Корет Эмерих. Основы метафизики. -К., 1998, 248с.

  3. Лісовий В. Предмет і метод метафізики: статья 1 // Філософська думка.- 2000.-№4.- С.118-152.

  4. Новая философская энциклопедия. -М., 2000

  5. Тулмин С. Человеческое понимание. -М., 1984.- 328с.

  6. Філософський енциклопедичний словник. -К., 2002

  7. Хайдеггер М. Время картины мира // Время и бытие. -М., 1993.- С.41-62.

  8. Хюбнер К. Критика научного разума. -М., 1994.- 326с.

  9. Хюбнер К. Рефлексия и саморефлексия метафизики // Вопросы философии.- 1993.- №7.- С.165-171.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Свързани:

Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconЧатерджи и Датта История на индийската философия
О. Хъксли — живеят в съгласие със своята философия на живота и схващането си за света. Това е вярно дори и за тези, които въобще...
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconМетафизика на нравите
Метафизика на нравите. Първа част. Метафизични основни начала на учението за правото
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconМетафизика на нравите
Метафизика на нравите. Втора част. Метафизически основни начала на Учението за добродетелта
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconЭкзаменационные вопросы по курсу "основы теории коммуникации" 2008/9 уч. Год
Объект и предмет теории коммуникации. Соотношение предмета теории коммуникации с предметными областями смежных наук
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconЭкзаменационные вопросы по курсу "Основы теории коммуникации" 2008/9 уч год второе высшее
Объект и предмет теории коммуникации. Соотношение предмета теории коммуникации с предметными областями смежных наук
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconЛекционен курс по философия за специалност "Музика"
Аристотел, Метафизика, г. 1 и 2, в: Антология по антична философия, съст. Р. Радев, С., 1977, 1993 (II изд.)
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconТема Античная философия
Апория, архэ, атом, гедонизм, добродетель, долг, идея, космология, космос, космоцентризм, логос, метафизика, натурфилософия, скептицизм,...
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconАлександр Дугин Метафизика Благой Вести Арктогея; Москва;
Книга повествует о высоком предназначении человека и человечества, об их трансцендентных истоках и, увы, о глубине их падения, дегенерации...
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconРеферат по философия
Платонизма. Или, по израза на А. Ф. Посев, това са “глухонеми” абстракции. И всеки опит да се превърне Платоновата ейдология в абстрактна...
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconАлександър Философ Схолии към [Книга] Ламбда на Аристотеловата Метафизика
Аристотел] захваща отново и обсъждането на причините – за да докаже, че в някакъв смисъл началата на всички неща са едни и същи,...
Поставете бутон на вашия сайт:
Документация


Базата данни е защитена от авторски права ©bgconv.com 2012
прилага по отношение на администрацията
Документация
Дом