Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика»




ИмеЛекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика»
страница4/16
Дата на преобразуване04.02.2013
Размер2.12 Mb.
ТипЛекция
източникhttp://ea.donntu.edu.ua:8080/jspui/bitstream/123456789/2349/1/Білокобильський-Посібн.метафіз.doc
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Обратимся к истории философии.





На приведенной схеме отмечены три различных метафизических эпохи, которые условно названы «мифическая», «религиозная» и «антропоцентрическая». Все они характеризуются собственными метафизическими доминантами, или, воспользовавшись терминологией философии науки, парадигмами.

Греческая философия организует свои метафизические устремления вокруг поиска архе – первоэлементов, первообразцов, первопринципов и т.д. Фактически вся традиция древнегреческого философствования разворачивается между профанной, призрачной по своей сути, данностью и безусловной сакральной реальностью, которая и выступает объектом метафизических интенций. Принципиальный метафизический дуализм профанного и сакрального, вечно истинного и призрачно-изменчивого, бытийственного и онтологически неполноценного пронизывает философские концепции не только эпохи высокой классики, но и ионийских натурфилософов, элейцев, стоиков или неоплатоников.

В период утраты мифом своего парадигмального культурного значения рациональный дискурс, отвлекающийся от конкретной образности конкурирующих мифологических пантеонов, становится первым шагом к воцарению философии на пустующем религиозном троне. Но именно здесь кроется и причина общности метафизических систем античности: все они в той или иной степени являются лишь рациональными вариациями на тему соотношения мифического архе и профанной реальности, – тему, характерную для всех мифических обществ.

Отличительными чертами такого мировосприятия выступают невнимание к рационально не обработанному набору восприятий (т.е. к профанной реальности), представлений, мнений, абсолютизация ментальных конструктов, репрезентирующих первосущности, а также сакрализация связок «разум-архе» и «архе-мир». Эта мифическая, по сути, онтологическая модель «отвечает» за структуру античной метафизики, ограниченной мифическим архе и направленной на построение (поиск) каналов трансляции архе в человеческий подлунный мир.

Несмотря на то, что средневековая философия полностью базируется на концептуальном аппарате античной философии, метафизика христианского Средневековья разительно отличается от мифической метафизики Античности. Центральный объект – Бог, в отличие от античного предела архе горизонт рационального дискурса задает свидетельство Писания. Метафизика, скорее, представляет собой дополнительный путь к Божеству, т.е. направлена на теологические цели. В это время справедливо говорят о том, что философия является «служанкой» теологии.

Наконец, в третий период, «антропоцентрический», философия по видимости эмансипируется от онтологического фундаментализма мифического и религиозного авторитета. Единственным достоверным критерием истины, в том числе и метафизической, становится сам человек – его мышление, ощущения, языковые структуры и т.д. В метафизике воцаряются сначала гносеология, а затем феноменология, все чаще звучат заявления о наступлении «постметафизического» времени.

Что это за периоды в истории философии? Какова природа трех метафизических парадигм? Почему они становятся пределом метафизического философствования?

Ключевые понятия: философия, метафизика, опыт, рациональность, бытие.

Вопросы:

Что такое метафизика? В чем ее отличие от других философских дисциплин?

В чем отличие метафизики от мистических и магических практик, направленных на постижение сверхопытного?

В каких смыслах употребляется сегодня термин «метафизика»?


  1. Аристотель. Метафизика // Сочинения в 4 тт., т.1. -М., 1976

  2. Вітгенштайн Л. Tractatus logico-philosophicus. Філософські дослідження. К.1995

  3. Доброхотов А. Категория бытия в классической западноевропейской философии. М. 1986

  4. Корет Эмерих. Основы метафизики. -К., 1998, 248с.

  5. Лісовий В. Предмет і метод метафізики: статья 1 // Філософська думка.- 2000.-№4.- С.118-152.

  6. Новая философская энциклопедия. -М., 2000

  7. Перспективы метафизики: классическая и неклассическая метафизика на рубеже веков. -СПб, 2000

  8. Романенко Ю. Бытие и естество: Онтология и метафизика как типы философского знания.- СПб., 1999, 336с.

  9. Філософський енциклопедичний словник. -К., 2002

  10. Философия dtv-Atlas. М., 2002



Лекция 2. Предмет метафизики и ее значение для культуры


1. Взаимосвязь предмета метафизики и ее метода

2. Структура рациональности.

3. Метафизика в структуре культуры.

4. Проблема предмета метафизики.


В отличие от онтологии, метафизика, задается не вопросом что есть?, но скорее вопросом почему есть то, что есть? В зависимости от направленности нашей теоретической деятельности этот основной вопрос метафизики может приобрести различное звучание и, тем самым, по разному репрезентировать предмет теоретического поиска. Во-первых, задаваясь вопросом о том что есть? и что есть то, что есть? Метафизика ставит, тем самым, вопрос о бытии. Именно поэтому метафизика на протяжении веков развивалась преимущественно как онтология. Если же мы переносим центр своего внимания на категориальный аппарат, в котором формулируются метафизические положения, то метафизика (и это, во-вторых) предстает как рефлексия над языком, посредством которого мы мыслим. В-третьих, метафизика может выстраиваться и в рамках рефлексии над теми аксиоматическими положениями, которыми опосредовано наша рациональная деятельность.

Современная философия очень осторожно относится к фундаменталистским6 критериям оценки той или иной человеческой деятельности. Поэтому сегодня метафизика редко осуществляется как онтология. Осознанность, целенаправленность и эффективность такой деятельности олицетворяют метаалгоритм культурных практик – их рациональность. Однако любая рациональная деятельность имеет определенную структуру и ограничена определенными границами дискурса.

Так как любой опыт является в общем смысле познанием, стоит присмотреться к этому универсальному случаю рациональной деятельности. Рациональное познание всегда начинается в определенной ситуации, которая только частично может быть сведена к набору эмпирических фактов. К собственно эмпирии мы обязаны прибавить наш предшествующий опыт, а значит, знания, предчувствия, готовность воспринимать информацию, действовать и т.д. В исходной ситуации в известной мере предвосхищается то новое положение дел, которое станет итогом обретения нового опыта, а следовательно, и частной познавательной практики. Сказанное справедливо и для ситуаций, связанных с неожиданным получением новой информации, так как сама возможность ее получения есть «предзнание». Таким образом, наше рациональное познание никогда не начинается на пустом месте, а значит, сама возможность рациональности некоторым образом обусловлена.

Фактически речь идет:

1) о несомненном знании (базисе познания) – очевидном содержании разума, некритикуемом положении вещей;

2) о логике и методологии получения нового знания:

– правдоподобных или достоверных умозаключениях (например, индукции и дедукции);

– методах фиксации информации (через ощущение, восприятие, наблюдение – биологической «настройке» органов чувств);

– критериях отбора информации;

– критериях проверки ее достоверности (интуитивная очевидность, верификация, фальсификация, когерентность, эвристическая ценность, идеальная коммуникация и т.д.).

Несмотря на достаточно сложную структуру рациональности, речь идет о наборе жестко увязанных между собой положений, раскрывающих разные аспекты одного феномена: отвлекаясь от конкретного наполнения различных практик, мы приходим к необходимости признания некоторого аксиоматического уровня, общего для всего культурного опыта. Это в первую очередь интуитивная убежденность в наличии определенного онтологического порядка и его «открытости» человеческому разуму; склонность упорядочивать события определенным образом – в историческом и культурном пространстве, классифицировать предметы согласно устоявшимся схемам и таксономиям, а также организовывать свою деятельность вокруг определенных алгоритмов и в виду определенных целей и т.д.

Бесспорно, что все перечисленные слагаемые не являются какими-то абсолютными установлениями и изменяют свой вид от культуры к культуре. Однако именно к конкретному наполнению аксиоматического фундамента той или иной эпохи апеллируют не только критерии отбора и проверки информации, но даже столь, казалось бы, незыблемая подсистема рациональности, как логика: в разные эпохи актуализируются разные ее «сферы» – преимущественно аналогические умозаключения – в примитивных обществах, дедуктивные – в эпоху христианского Средневековья, индуктивные – в современной науке и т.д.

Таким образом, перед нами

1) выраженный в понятиях и языке онтологический фундамент эпохи (культурная онтология);

2) актуализированная логика (господство аналогии, силлогистики, статистической индукции и т.д.). Организация чувственного материала в соответствии с «заготовками» картины мира вокруг смысловых центров с утратой малозначительной информации (отбор информации);

3) опирающаяся на онтологию методология познания (признание достоверности за определенным гносеологическим критерием, например чувственной эмпирией, мифом, Откровением, протокольными предложениями и т.д., а также организация отобранной информации согласно этим критериям по правилам господствующей логики).

Ни одна рациональная практика культуры не может покинуть аксиоматическую почву, на которой она «выросла», а также ту структуру, которая делает возможным это «взращивание». Таким образом, структурное построение рациональности, а также ее аксиоматический фундамент выступают трансцендентальными условиями любой культурной практики.

Этот факт давно известен и был тематизирован под рубрикой так называемых «категорий культуры», или культурных универсалий. Каждая культура, согласно А.Гуревичу (который ввел термин «категории культуры» в научный оборот), характеризуется набором фундаментальных понятий, конституирующих реальность той или иной эпохи. Совокупность категорий культуры и выступает в качестве аксиоматического основания любой практики культуры – культурный опыт становится возможным только согласно этим граничным смыслам.

В то же время необходимо признать, что ни одна из отраслей научного знания не притязает на то, чтобы сделать этот аксиоматический уровень знания, опыта и рациональности своим предметом. Боле того, несложно заметить, что это было бы и невозможно: наука вообще становится легитимным методом постижения мира только благодаря актуальности современного набора культурных универсалий и соответственно тому типу рациональности, который на них базируется.

С другой стороны, важность культурного ядра (которое в значительной степени сводится к матрице категорий культуры) для тотальности культурных практик столь велика, а его трансформации приводят к столь значительным последствиям, что невнимание к подобной проблематике было бы непозволительной роскошью. Кроме того, из сказанного становится очевидным что фундаментальные категории культуры (основные понятия языка этой культуры), в которых «схвачены» далее не проясняемые «очевидности» эпохи (т.е. ее аксиоматика) как раз и формируют доступный данной культуре облик бытия: язык, аксиоматика и культурная онтология предстают перед метафизическим вопрошанием как нераздельное целое.

Важность метафизики как рационального дискурса об условиях человеческого опыта (познания, рациональности, культуры) в таком случае можно проиллюстрировать ценностью предмета метафизики – трансцендентальных условий опыта, его аксиоматических оснований и структуры. В итоге прямо или косвенно на достижения метафизики опираются все современные науки, что можно проиллюстрировать следующей схемой культурных практик.




Впрочем, здесь же начинаются и собственно метафизические проблемы. Для разработки предмета необходима адекватная методология, которая в любом случае должна опираться на язык. Но как возможен дискурс о категориях культуры?

Для описания конкретной культурной практики, будь то бытовая или, например, производственная проблема, мы обращаемся к языковому уровню, связанному с подобными практиками, или к уровню более фундаментальному, «отвлеченному» от конкретики и пригодному для описания «семейств» таких практик, например к языку базисной для данного производства науки. Но, переходя, после ряда поступательных обобщений, к наиболее фундаментальному уровню универсалий культуры, мы сталкиваемся с ситуацией, когда слова, пригодные для рассуждения, сводятся к самому набору универсалий. Все менее значимые смыслы могут применяться теперь только в качестве метафор или аналогий. Сами же категории, обращенные на себя, дают только взаимную переинтерпретацию. Например, для средневековой культуры «мир» есть творение Бога, «Бог» – создатель мира и человека, «смерть» – уход из мира к Богу, «любовь» – высшая форма связи Бога и человека, полностью актуализирующаяся после смерти, и т.д.

Дискурс в этих границах все более приближается к невнятному бормотанию и даже немоте. Это уже и не рассуждение даже, а скорее интуитивное постижение имплицитных культурных оснований. Впрочем, предельное рациональное действо, которое возможно на этих основаниях (этом наборе универсалий культуры), будет в математическом смысле бесконечно стремиться к границе немоты. Метафизика замирает возле этого предела, за которым начинается реальность иррациональная.

Эта реальность не достижение (результат) метафизического дискурса, но его цель и предел. И конституируется этот предел сущностью рациональности, ее структурой, о которой речь шла выше. Именно поэтому метафизика не творит основания культуры, но является наукой о них. В своем генезисе эти иррациональные основания рациональности в культуре могут стать объектом метафизического исследования лишь косвенно (см. лекцию 15), так как всегда укоренены в дорациональных мифических практиках. Сам же миф связан с практическими функциями, которые он выполняет в культуре, и является в первую очередь прагматическим, а не рациональным образованием (хотя своя рациональность у мифа, бесспорно, есть). Мифические основания античной и средневековой культур как раз и становились сверхрациональными целями рационального метафизического дискурса, указывая его общий со всеми другими культурными практиками предел. Именно поэтому античная метафизика тяготеет к дуалистической модели локального мифа, а христианская метафизика – к монистической структуре мифа Откровения.

Метафизический дискурс заключен в границах культурной аксиоматики. Соответственно и ответ на предельные вопросы философии всегда релятивизируется по отношению к этим границам. Неужели у нас нет даже возможности поставить вопрос о том, что скрывается за аксиоматическими основаниями культуры (иррациональными по определению), культурной онтологией, наконец, за нашим языком?

Ключевые слова: язык, аксиома, дискурс, культура, метод, категории, принципы.

Вопросы:

В чем уникальность предмета метафизики?

Какова связь между предметом и методом метафизического дискурса?

Как может осуществляться метафизика?

Укажите место предмета метафизики в контексте культурного опыта?

Какие парадигмы рациональности (и почему) можно выделить в истории ее развития?


  1. Витгенштейн Л. Философские исследования // Языки как образ мира.- М., 2003, С.220-548

  2. Витгенштейн Л. О достоверности.

  3. Гуревич А. Категории средневековой культуры // Избранные труды. -Т.2.- М- СПб., 1999.- С.17-262.

  4. Степин В.С., Кузнецова А.Ф. Научная картина мира в культуре техногенной цивилизации. -М., 1994.- 274с.

  5. Крымский С.Б. Ценностно-смысловой универсум как предметное поле философии // Філософська думка.- 1996.- №3-4.- С. 102-116.

  6. Сепир Э. Грамматист и его язык // Языки как образ мира.- М., 2003, С.139-156

  7. Уорф Б.Л. Отношение норм поведения и мышления к языку // Языки как образ мира.- М., 2003, С.157-201

  8. Уорф Б. Л. Наука и языкознание // Языки как образ мира.- М., 2003, С.202-219

  9. Білокобильський О.В. Раціональність як межа метафізичного дискурсу // Філософська думка. – 2006.-№5 – С. 143-156

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   16

Свързани:

Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconЧатерджи и Датта История на индийската философия
О. Хъксли — живеят в съгласие със своята философия на живота и схващането си за света. Това е вярно дори и за тези, които въобще...
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconМетафизика на нравите
Метафизика на нравите. Първа част. Метафизични основни начала на учението за правото
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconМетафизика на нравите
Метафизика на нравите. Втора част. Метафизически основни начала на Учението за добродетелта
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconЭкзаменационные вопросы по курсу "основы теории коммуникации" 2008/9 уч. Год
Объект и предмет теории коммуникации. Соотношение предмета теории коммуникации с предметными областями смежных наук
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconЭкзаменационные вопросы по курсу "Основы теории коммуникации" 2008/9 уч год второе высшее
Объект и предмет теории коммуникации. Соотношение предмета теории коммуникации с предметными областями смежных наук
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconЛекционен курс по философия за специалност "Музика"
Аристотел, Метафизика, г. 1 и 2, в: Антология по антична философия, съст. Р. Радев, С., 1977, 1993 (II изд.)
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconТема Античная философия
Апория, архэ, атом, гедонизм, добродетель, долг, идея, космология, космос, космоцентризм, логос, метафизика, натурфилософия, скептицизм,...
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconАлександр Дугин Метафизика Благой Вести Арктогея; Москва;
Книга повествует о высоком предназначении человека и человечества, об их трансцендентных истоках и, увы, о глубине их падения, дегенерации...
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconРеферат по философия
Платонизма. Или, по израза на А. Ф. Посев, това са “глухонеми” абстракции. И всеки опит да се превърне Платоновата ейдология в абстрактна...
Лекция 17. Метафизика и реальность Экзаменационные вопросы к курсу «Метафизика» iconАлександър Философ Схолии към [Книга] Ламбда на Аристотеловата Метафизика
Аристотел] захваща отново и обсъждането на причините – за да докаже, че в някакъв смисъл началата на всички неща са едни и същи,...
Поставете бутон на вашия сайт:
Документация


Базата данни е защитена от авторски права ©bgconv.com 2012
прилага по отношение на администрацията
Документация
Дом