Чистая Правда со временем восторжествует, Если проделает то же, что Грязная Ложь




ИмеЧистая Правда со временем восторжествует, Если проделает то же, что Грязная Ложь
страница10/64
ОТ АВТОРА
Дата на преобразуване23.11.2012
Размер9.26 Mb.
ТипДокументация
източникhttp://www.arcakh.ru/Library/Nagornyi Karabakh. Fakti protiv lzhi.doc
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   64

Но и этого было мало. Опять же через два года газета «Бакинский рабочий» (4.05.1980) сообщила своим читателям, что произошел прирост промышленности НКАО – ни больше, ни меньше – в 800 раз. Но и этот «рекорд» долго не удержался. Изданная в Баку в 1983 году брошюра «Советский Нагорный Карабах» (с. 83) уже приводила цифру 912.

Спустя четыре года в органе ЦК КП Азербайджане газете «Коммунист» выходит в свет статья заместителя председателя исполкома областного Совета народных депутатов, председателя плановой комиссии В.Тоняна «В единой семье», в которой черным по белому написано: «Достаточно привести следующий красноречивый факт: «По сравнению с годом своего образования Нагорно-Карабахская автономная область зафиксировала рост объемов производства в 103,1 раза» («Коммунист», 29.09.1987, N 226). Ну, что тут скажешь. Даже эта цифра в 103,1 раза не внушает особого доверия, ибо сам Гейдар Алиев, перечисляя в своей речи в Степанакерте на областной партийной конференции «выдающиеся достижения НКАО», подчеркнул, что «в сравнении с 1923 г. объемы производства выросли в 215 раз» («Советский Карабах», 27 января 1971 г.).

…За этот период в области не было построено ни одного достойного внимания производственного предприятия, не были даже расширены и модернизированы старые. Число рабочих на этих предприятиях тоже выросло в очень незначительном количестве»5.

Таким образом, данные о благополучном развитии НКАО в составе АзССР, просто-напросто брались «с потолка». Что вполне вписывалось в общую концепцию политики приписок и бахвальства. Интересны и некоторые частные манипуляции, которыми пользовались власти АзССР для удушения хозяйства области с одной стороны, и пускания пыли в глаза с другой. Вновь обратимся к Шагену Мкртчяну.

«На самом деле промышленность НКАО к 1983 г. выросла по сравнению с 1913 годом примерно в 11 раз… А если еще вычесть из этих 11 раз показатели многочисленных колхозов, которые в 1970-х годах были в одночасье трансформированы в совхозы, а произведенная ими сельскохозяйственная продукция механически включена в промышленные показатели, то ситуация станет еще более абсурдной, а цифры – более скромными. Сугубо промышленная продукция выросла по сравнению с 1913 годом всего лишь в 8,6 раза. А число рабочих (не считая вчерашних колхозников, работавших уже на совхозных полях) выросло всего вдвое.

…Таким образом, промышленность НКАО развивалась несравнимо медленными темпами, вследствие чего область покидали тысячи рабочих и потенциальных специалистов.

…В сравнении с СССР, АзССР и АрмССР промышленное развитие в НКАО отставало соответственно в 20,7, 8,3 и 26,6 раза»6.

К этому следует добавить, что в 1950-1970-х гг. в НКАО и районах Северного Нагорного Карабаха были закрыты многие десятки небольших, но вполне рентабельных шелковых и иных фабрик, цехов по деревообработке, производству пиломатериалов, спичек, мела, черепицы, винно-водочных изделий, сыра. Это делалось под предлогом того, что они морально устарели в условиях современного социалистического производства.

Пострадали и некоторые вполне современные предприятия. Тот же Ш.Мкрчтян в своей книге пишет, что в Степанакерте «был разрушен сооруженный в течение 8 лет комбинат по производству продуктов питания, а демонтированное оборудование было почему-то преподнесено в подарок Нахиджеванской АССР. Та же судьба постигла Степанакертскую ковроткацкую и кирпичную фабрики»7.

А часть громогласно разрекламированных в прессе и на партийных мероприятиях предприятий, якобы подлежащих строительству в НКАО, были на деле построены в соседних с автономной областью районах АзССР. Так, за счет выделенных области по линии капстроительства средств в начале 1970-х был построен инструментальный завод в соседнем Агдаме. А планировавшийся к строительству в Степанакерте авторемонтный завод сначала превратился, - естественно на газетной бумаге, - в «завод сельскохозяйственных машин», а потом и вовсе «перекочевал» в Кировабад.


Народное хозяйство в загоне


Вообще, все хозяйственные проблемы в Нагорном Карабахе решались исключительно с учетом тех политических целей, которые преследовало руководство АзССР. В итоге такой политики отраслевая и межотраслевая структура народного хозяйства НКАО, размещение производительных сил, экономическая нагрузка на единицу территории не соответствовали ни естественно-экономическим условиям, ни потенциалу края.

Так, например, основной отраслью экономики НКАО в период после Второй мировой войны стало виноградарство. По производству винограда только в государственном секторе в начале 1980-х НКАО занимала первое место в мире: на душу населения края приходилась практически тонна собранного винограда. Однако для производства готовой продукции использовалось лишь 20-22 процента урожая; все остальное поставлялось в Азербайджанскую ССР в качестве сырья.

Имея благоприятные климатические возможности для овощеводства в своей низменной зоне, автономная область вполне могла бы обеспечивать свое население овощами и картофелем. Тем более, - об этом будет сказано ниже, - руководство АзССР в рамках «отеческой заботы» об НКАО будто бы вложило огромные средства в строительство водохранилищ и, тем самым, развитие поливного земледелия. Но самостоятельное обеспечение областью своего населения противоречило стратегии Баку, в соответствии с которой, НКАО должна была во всем зависеть от АзССР. Не говоря уже о том, что овощеводство на поливных землях было способно обогатить как многие хозяйства области, так и их жителей, занятых в совхозах и колхозах в основном разведением определенных монокультур (виноград, табак) для выполнения поставок АзССР в общегосударственный фонд СССР.

Именно поэтому, при ежегодной потребности населения НКАО в 32 тыс. тонн овощей и 12 тыс. тонн картофеля, фактически в НКАО в 1980-е годы в среднем производилось 7 тыс. тонн овощей и 2,4 тыс. тонн картофеля, или менее четверти от потребности8.

Между тем, имеющий аналогичные природно-климатические условия расположенный к северу от НКАО, в центральной части Нагорного Карабаха Шаумянский район с его 80 процентами армянского населения, производил огромное количество картофеля, который поставлялся в республиканский фонд. В 1989 году, когда блокада Нагорного Карабаха со стороны Азербайджана приняла тотальный характер, картофель из Шаумяна приходилось доставлять в Степанакерт и районы НКАО колоннами грузовиков под охраной БТРов внутренних войск МВД СССР.

Практически все хозяйства НКАО не имели хранилищ, а имевшиеся на уровне области мощности межрайонной заготовительно-сбытовой базы были недостаточны. Не было в НКАО и элеваторов для хранения урожая зерна: все предписывалось вывозить в элеваторы и хранилища, расположенные за пределами автономии. А урожай, оставленный в колхозах или совхозах на хранение, не засчитывался им в план. Так что осмелившихся поставить под сомнение «мудрую политику» Баку ждали суровые организационные и партийные меры наказания.

К тому же мощности области по переработке сельхозпродукции были крайне слабы, а в совхозах и колхозах их не было вовсе. Поэтому в сезон автомашины с быстро портящимися овощами сновали туда-сюда и порой возвращались за сотню километров в хозяйства, так и не сдав продукцию. Ежегодно лишь на этом сельское хозяйство области терпело значительные убытки.

А на рынках НКАО овощами и фруктами торговали в основном частные производители и перекупщики из соседних азербайджанских районов. Их уход с рынка вскоре после начала событий «в НКАО и вокруг нее» вкупе со вскоре начавшейся блокадой резко взвинтил цены на эту продукцию массового и каждодневного спроса.

Таким был весьма действенный метод сохранения за Баку контроля над продовольственной безопасностью НКАО, проявивший себя с самого начала блокады.

Поэтому, кстати, в 1989 году областной Агропром начал пересмотр структуры посевных площадей НКАО, отдавая приоритет не техническим культурам (которые, как уже отмечалось, ранее шли в республиканский фонд АзССР), а овощным культурам, картофелю и фруктовым садам, - то есть нуждам населения автономии. Впрочем, это не могло изменить годами искусственно конструируемой извне экономической ситуации, тем более в условиях блокады и разного рода эксцессов.

…В июле 1965 в приемную Л.Брежнева поступило письмо на имя Генерального секретаря ЦК КПСС Л. Брежнева, председателя Совета министров СССР Н. Косыгина, председателя Верховного Совета СССР А. Микояна. Письмо было подписано группой коммунистов - ответственных работников и представителей интеллигенции НКАО. В письме, в частности, говорилось:

«...Карабахская земля испокон веков считалась плодороднейшей. Карабахские садоводы и хлеборобы, овощеводы и животноводы, каменотесы и мебельщики считались искусными мастерами своего дела. Нагорный Карабах, являющийся продолжением Кафанских и Зангезурских гор, богат крупными залежами меди, молибдена, олова и др. драгоценными металлами, исландского шпата, а также десятками источников целебной минеральной воды. Почему они не используются?

Почему в Нагорном Карабахе, считающимся преимущественно сельскохозяйственной областью, за сорок пять лет Советской власти не было проведено какого-нибудь водохозяйственного мероприятия?.. Почему в этой сельскохозяйственной области до сих пор не было построено ни одного крупного промышленного предприятия, обрабатывающего продукцию сельского хозяйства? Почему единственное предприятие такого рода - Степанакертский пищекомбинат, строительство которого затягивалось ровно 8 лет, по завершении строительства был закрыт, оборудование было демонтировано и передано соседним азербайджанским районам?..

Руководители Азербайджанской СCP на каждую просьбу трудящихся НКАО и областных организаций - о создании в области хозяйственных и культурных объектов - отвечают отказом… в их отношении к нашей области невозможно не заметить худшее: они делают все возможное для того, чтобы расшатать экономику области, приостановить всякий культурный сдвиг... Какая же это часть Азербайджана, если сами руководители Азербайджана на Нагорный Карабах смотрят, как на край, населенный чужеземцами?»

Но и до, и после «оттепели» 1960-х в автономной области совершенно не вводились трудоемкие и наукоемкие производственные мощности, несмотря на наличие значительных запасов и условий для развития горно-металлургической промышленности. Издревле было известно, что Нагорный Карабах богат рудами цветных и драгоценных металлов, в частности, меди и золота. Это подтвердили и результаты геологических исследований, проведенных в крае в советское время. Однако открытые месторождения не разрабатывались, а консервировались для будущих поколений населения края, которые, по замыслам азербайджанских руководителей, должны были быть отнюдь не армянскими.

Лишь через годы после окончания азербайджано-карабахской войны 1991-1994 гг., уже в начале XXI века заработал золотомедный рудник и перерабатывающий комбинат близ села Дрмбон в Мардакертском районе. Кстати, он стал крупнейшим промышленным предприятием Нагорно-Карабахской Республики, давшим работу почти полутора тысячам горняков, инженеров и прочих специалистов.

Искусственно чинимые Баку препятствия в развитии новых наукоемких производств преследовали цель не только сохранить область как зависимую экономически, отсталую и аграрную зону, но и вызвать ускоренный отток населения с высоким образовательным и интеллектуальным уровнем. Ведь карабахские молодые кадры традиционно имели политехнический уклон и, не имея возможностей приложения сил на родине, выпускники многих высших учебных заведений были заведомо обречены на выезд из края в поисках работы и лучшей доли.

Между тем, в северных районах Нагорного Карабаха, - которые не вошли в состав автономной области, и руководство которых постепенно стало почти исключительно тюрко-азербайджанским, - активно разрабатывались как старые, так и новые месторождения. Так, еще до революции добывалась медь на Кедабекских (от армянского - Гетабек) и Дашкесанских (арм. – Карат) рудниках. На месте последнего уже в послевоенные годы был построен комбинат по переработке медной руды, к которому была проведена отдельная железнодорожная ветка.

В Северном Нагорном Карабахе еще в 1930-е годы велась разработка серного колчедана на Чирагидзорских (арм. - Джрагедзор) рудниках; эксплуатировались Човдарские баритовые рудники, работал Загликский квасцовый завод9. Именно на основе загликских алунитов впоследствии в Гяндже-Кировабаде было построено крупное алюминиевое производство – Кировабадский алюминиевый завод. В Шаумянском районе разрабатывалось крупное месторождение гипса.

А в Нагорно-Карабахской автономной области среднегодовые темпы капитального строительства были почти в 2,5 раза ниже, чем в среднем по АзССР. При этом еще в 1950-1960-х гг. в НКАО были обнаружены 9 месторождений исландского шпата, 5 – серного колчедана, 7 – асбеста, 13 - известняка, а также несколько богатых месторождений копала, ценных пород мрамора.

При наличии такого количества природных ресурсов, свыше 90% стройматериалов возилось в НКАО из Азербайджана, что ставило строительную отрасль армянской автономии практически в полную зависимость от экономической политики и капризов Баку. В вышеупомянутом выступлении первого секретаря нагорно-карабахского обкома Генриха Погосяна на заседании Президиума Верховного Совета ССР 18 июля 1988 года, как мы помним, также упоминалось, что НКАО не имела ни своего завода железобетонных изделий, ни домостроительного комбината.

К этому следует также добавить, что ряд крупных проектов, не только разрекламированных, но и на деле реализованных в НКАО, служили не столько Карабаху, сколько прилегающим районам АзССР, примеры чего будут приведены чуть ниже. При этом на бумаге, на союзном уровне реализация таких проектов выдавалась за отеческую заботу Баку об армянской автономии в АзССР.

Капиталовложения на душу населения в НКАО значительно отставали от республиканских. Так, по официальным данным, обнародованным в феврале 1989 года Комитетом особого управления (КОУ) НКАО, государственные капиталовложения на душу населения составляли в 1987 году по НКАО 207 рублей, в Нахичеванской АССР – 325, в Азербайджанской ССР – 423, в Армянской ССР – 455 рублей10.

За период 1968-1979 гг. капиталовложения в НКАО остались почти на одном и том же уровне (24-26 млн. рублей в год), тогда как в целом по АзССР, - как свидетельствовал изданный в 1980 году в Баку сборник «Народное хозяйство Азербайджана за 60 лет», - за тот же период они выросли в два раза и достигли 1820 млн. рублей.

Но даже при таком соотношении значительная часть капиталовложений в НКАО преследовала отнюдь не цель экономического развития области. Ибо около половины от вышеназванных капиталовложений в указанный период составили средства, направленные на строительство горного Сарсангского водохранилища, построенного в конце 1960-х - начале 1970-х гг. в Мардакертском районе НКАО. На протяжении десятка лет почти 10 млн. рублей, ежегодно направляемых на строительство и оборудование водохранилища и его гидроузла, числились как капиталовложения в НКАО. Что же в результате получилось не на бумаге, а в реальности?

Водохранилище объемом в 660 млн. кубометров воды в последующие годы орошало около 130 тыс. га земель. Из них на долю НКАО приходилось лишь 13%, остальные располагались на территориях прилегающих к НКАО и населенных азербайджанцами равнинных районов: Агдамского, Мир-Баширского, Бардинского и ряда других. Через систему каналов вода подавалась в эти азербайджанские районы; самой же НКАО, ее низменной зоне, идеально пригодной для овощеводства и садоводства, доставалась лишь мизерная часть воды из построенного крупного водохранилища. Более того, некогда богатые хозяйства низменной зоны Мардакертского района НКАО - этой житницы всего Нагорного Карабаха - лишь пострадали после создания горного водохранилища и сети его каналов.

«Знаете ли вы сколько у нас зарабатывают рабочие – жалкую сумму в 70-100 рублей… Между тем, в селе можно открыть филиал какого-либо промышленного предприятия для создания новых рабочих мест, наконец, решить вопрос поливной воды. Десять лет на поля и в сады не поступает ни капли воды из 6 наших больших и малых рек. Вся вода полностью уходит в Сарсангский канал. Не секрет, что именно нехватка воды стала причиной упадка некогда передового хозяйства», - говорилось в письме рабочего совхоза им. Ленина села Марага Мардакертского района НКАО В.Арутюняна в областную газету11.

Аналогичная картина с поливным земледелием, вообще с мелиорацией наблюдалась в НКАО повсеместно.

«Помню, как контролеры из Агдамского района не разрешали поливать огороды, расположенные на правом и левом берегах Хаченагета. Им вода нужна была для полива своих хлопковых плантаций. Река находилась на территории Арачадзора, но влагой ее пользовался Агдамский район», - писал ветеран войны и труда Г.Шекян12.

«Годами в районе не проводилось никакой мелиоративной работы, хотя он богат водными ресурсами, - говорил в интервью «Советскому Карабаху» партийный руководитель Гадрутского района НКАО Григор Багиян. - Реки Ишханагет, Тохагет, Ынкузагет мелеют лишь жарким летом, но в районе нет ни единого поливного гектара, поскольку руководство Азербайджана, проводившее дальновидную политику, не давало нам возможности пользоваться своими природными богатствами»13.

На Сарсангском водохранилище были сооружены гидроузел и достаточно мощная гидроэлектростанция - СарсангГЭС. Однако до того в крае были ликвидированы несколько ранее построенных небольших и средних ГЭС, а также свернуты проекты по созданию новых гидроэлектростанций.

Одновременно, в ходе строительства Сарсангского водохранилища была полностью затоплена водой часть долины реки Тертер, где находилось несколько крупных сел. Вместе с ними остались под водой ряд успешно действовавших и перспективных предприятий, строительство которых велось еще в 1930-1940 гг.

Но и в этом случае, как и в других, не обошлось без шумной рекламы. При фиктивном вводе в эксплуатацию гидроузла присутствовал лично товарищ Гейдар Алиев. Вот как описывал происходившее житель села Атерк Гурген Нариманян в письме в газету «Советский Карабах»: «Проходящую по плотине дорогу спешно заасфальтировали, ибо по ней должен был проехать «дорогой гость». На следующий день дорогу разрушили, так как на этом участке предстояло провести еще немало работ… Построили навес стоимостью 20 тыс. рублей, чтобы укрыть гостей от дождя… Тысячи рублей ушли на то, чтобы провести торжества «на уровне». Лозунги, транспаранты, виденные – перевиденные портреты, громкие речи о наших достижениях… После торжественной сдачи гидроузла в эксплуатацию строители еще целый год работали… для сдачи его в эксплуатацию»14.

Между прочим, не следует думать, что подобного рода примеры были характерны лишь в отношении Нагорного Карабаха. Отнюдь нет, они и сегодня являются повседневной реальностью в Азербайджанской Республике в отношении районов проживания «ненадежных» национальностей, не являющихся азербайджанскими тюрками.

29 октября 2007 года собкор дагестанского информагентства «Кабал» в Закатальском районе АР (населенного преимущественно аварцами) Шамиль Гъолодинский, сообщал следующее.

«Жители Закатальского района с тревогой ждут наступления зимнего сезона, поскольку электроэнергия, которая и летом непостоянное удовольствие, зимой почти половину времени отсутствует. В трёх районах Закатальского округа, нет ни одной электростанции, а существующие сети и прочее оборудование подчинено Шекинскому району. Это - организация ООО «Шекинское региональное энергообеспечение». Она обслуживает территории Шекинского, Закатальского, Кахского, Белоканского и Варташенского (Огузского) районов (во всех этих районах, кроме Шекинского преобладают аварцы и родственные им народности - прим автора).

Необходимость строительства новой электростанции была очевидна, однако и её Баку начинает строить в Шекинском районе. Строительство Шекинской модульной электростанции, мощность которой составит около 90 МВт уже начато.

Таким образом руководство Азербайджана стремится поставить Закатальский округ в полную (100%-ую) энергозависимость от остальной части Азербайджана, чтобы предупредить заявления об автономии («У вас электричества нет!» - будет ответ). Во-вторых, в случае любых действий местного населения, не понравившихся Баку, регион будет полностью обесточен»15.

…Вследствие политики деструктуризации и удушения экономики края, тысячи людей лишились работы и вынужденно покинули родные места, подавшись со своими семьями в поисках работы в крупные промышленные города и на стройки - в Баку, Сумгаит, Мингечаур. Тем самым власти АзССР сразу убивали двух зайцев: во-первых, опустошались села армянского Карабаха; во-вторых, стройки и заводы городов АзССР получали новых строителей и рабочих. Оторванные от родных мест, часть этих людей впоследствии вовсе покидали пределы республики, оставшиеся оседали в промышленных городах, став в конце 1980-х жертвами организованных на государственном уровне погромов и депортаций.

Как следствие вынужденной миграции карабахцев за пределы края, кстати, и появился один из показателей, по которому НКАО реально превосходила средний уровень по АзССР. Речь шла о количестве квадратных метров жилья на душу населения. Однако на деле расшифровка такого «достижения» была очень проста: карабахские деревни в 1960-1970-х гг. пустели; молодежь и люди средних лет покидали край в поисках работы и жизни без национальной и социальной дискриминации. Во многих сельских домах от некогда больших семей оставались лишь пожилые родители или престарелые бабушки с дедушками, - отсюда и «избытки» квадратуры на душу населения. Наоборот, в областном центре Степанакерте люди десятилетиями безуспешно ждали своей очереди на жилье, теснясь в общежитиях, съемных комнатах и квартирках-«хрущевках».


Овцы в законе


Такие же показные «успехи» переживало в годы колониального господства Азербайджана и карабахское сельское хозяйство. Традиционные на протяжении веков для Нагорного Карабаха формы и методы ведения хозяйства в 1940-1980-ее гг. были грубо попраны. Сверху спускались все новые указания, порой противоречащие друг другу, не говоря уже о здравом смысле. За стеной лозунгов о процветающем «передовом сельском хозяйстве социалистического Нагорного Карабаха в единой семье Азербайджана» скрывался глубокий системный кризис агропромышленного комплекса края.

Монокультуры, навязанные Баку карабахским крестьянам, разоряли некогда кормившие край перспективные хозяйства, нацелив их на решение задач, не только не способствовавших развитию сельского хозяйства, но и прямо подрывавших не только его, но и весь уклад жизни местного населения.

Речь, прежде всего, идет о давно ставшем традиционным в этом регионе противоречии между оседлым, преимущественно земледельческим укладом, свойственным коренным жителям региона, - в данном случае армянам, - и полукочевым скотоводством, - занятием вчерашних кочевников-тюрок, относительно недавно осевших на прилегающих к Карабаху равнинах и в степных зонах.

«Кочевничество, кочевое скотоводство на Кавказе было присуще только пришлому населению», - справедливо отмечал исследователь В.М. Шамиладзе в своей работе «О некоторых вопросах классификации и терминологии скотоводства Кавказа»16.

«Татарин-кочевник прежде всего искал зимних пастбищ, где жизнь по местным физико-географическим условиям совершенно становилась невозможной из-за летних жар и малярии в течение четырех-пяти месяцев в году, и летних пастбищ, расположенных в полосе альпийских лугов, где жизнь совершенно замирала зимой»17.

«Однако условия скотоводства на прикаспийских степях, не обеспечивающих скот достаточным кормом в летние засушливые месяцы, все повелительнее толкали скотоводческое тюркоязычное население низменности на укрепление своих позиций на путях, ведущих к тучным альпийским пастбищам Карабахского вулканического плоскогорья, простиравшегося за Карабахским хребтом до террас, спускающихся к Горису», - писал исследователь Степан Лисициан в этнографическом очерке «Армяне Нагорного Карабаха»18. Эта работа была написана им в середине 1920-х, но в силу понятных обстоятельств положена «на полку» в Институте истории АН Азербайджана, и увидела свет лишь в 1992 году в Ереване.

Малая Советская энциклопедия первого издания гласила: «Сельское хозяйство Аз. республики имеет скотоводческий уклон: так, здесь на 100 сельских жителей приходится 277 голов скота, при 223 – по РСФСР и 195 – по СССР. Это значение скотоводства, сохраняющего в значительной степени кочевой характер, определяется обилием горных лугов, дающих корм скоту летом, и наличием не орошенных сухих степей, служащих зимним пастбищем для скота…»19.

В 1926 г. в АзССР было 2,65 млн. голов овец и коз20; а к концу второго пятилетия, т .е. к 1937-1938 г. их поголовье должно было достичь, по данным той же МСЭ 3,6 млн. голов21.

Между тем, практически все летние, т.е. горные и высокогорные пастбища-эйлаги в АзССР находились за пределами обитания кавказских татар, в 20-е годы именовавшихся азербайджанскими тюрками, а еще позже названных азербайджанцами. Равно как и большинство доставшихся АзССР горных лесных зон, летние пастбища находились в горах и предгорьях Малого Кавказа (т.е. Нагорного Карабаха), Большого Кавказа и в Ленкорани. В первой из зон преобладали армяне, во второй – горские народы Кавказа (лезгины, аварцы, цахуры, удины) и ираноязычные таты, в третьей – ираноязычные талыши.

Тем самым, формы скотоводства живших на равнинах азербайджанских тюрок вступали в противоречие с укладом жизни подавляющего большинства населения указанных регионов. Исключение составлял лишь зажатый между автономной областью Нагорного Карабаха и ССР Армении «Красный Курдистан» (Лачинский и Кельбаджарский районы бывшей АзССР). Некогда населенный армянами, «выдавленными» из него набегами лезгин и переселенными извне племенами курдов, уже ко времени вхождения в состав России этот регион был населен преимущественно недавно начавшими переходить к оседлому образу жизни курдами, основным занятием которых также являлось полукочевое овцеводство.

В 1936 году, после распада Закавказской Федерации и усиления местных республиканских властей, кавказских татар или тюрок в АзССР окончательно объявили «азербайджанцами». Тем самым нетюркское большинство населения указанных горных регионов АзССР в одночасье стало считаться «некоренным» на своей же родине! Сами же эти регионы еще до того стали объектом экономической колониальной экспансии со стороны национального тюркского руководства формально интернациональной Азербайджанской ССР.

Нагорному Карабаху в грубой директивной форме десятилетиями навязывалось ускоренное расширение овцеводства, а традиционные виды деятельности, - такие как разведение крупного рогатого скота, коз, свиноводство, пчеловодство, садоводство и овощеводство, - отодвигались на второй план или просто низводились.

Вновь обратимся к работе Ш.Мкртчяна: «Пастбищ области (28.471 га) и складированных хозяйствами кормовых запасов едва хватало на содержание 100 тыс. голов скота. Даже в 1930-х годах, когда поголовье скота в области достигло 104,7 тыс., из коих 50,7 тыс. крупного и 39,4 тыс. мелкого рогатого скота22, руководители хозяйств, специалисты по сельскому хозяйству, партийные и государственные работники не раз жаловались на неудовлетворительное состояние пастбищ.

Между тем, сразу после упразднения Закавказской Федерации азербайджанские власти, в обход справедливых протестов карабахцев, разом повысили план по поголовью скота в 4,5 раза, в том числе овец. При этом кормовая база оставалась такой же, что и в начале 30-х годов.

Вместе с тем было сокращено поголовье овец в ряде азербайджанонаселенных районов, а в некоторых районах вообще прекратили заниматься овцеводством, хотя там эта отрасль считалась традиционной и прибыльной»23.

К 1938 году, как следует из других источников, поголовье овец и коз в НКАО уже превысило поголовье крупного рогатого скота и составило 124,8 тыс. голов.

Далее Ш.Мкртчян приводит следующие данные: «В 1975 г. в АзССР по сравнению с 1934 г. поголовье мелкого рогатого скота выросло вдвое, при том, что в республике было 2 056 233 га пастбищ. В Нахиджеванской автономной области при наличии 102.971 га пастбищ поголовье овец с 158556 сократилось на 20,2 тыс. голов, а в НКАО, при наличии 28.471 га пастбищ (из коих лишь 1300 га были зимними) планировалось содержать 270 000 голов. Таким образом, если в среднем по АзССР на каждый гектар пастбищ приходилось по 1,7 овцы, в Нахичеванской АССР – 1, а в НКАО - более 10»24.

Дискриминационными были и планы по шерсти. Так, например, «согласно постановлению № 170 ЦК КП Азербайджана и Правительства АзССР от 17 апреля 1969 г., для НКАО было запланировано заготовок шерсти 2,2 кг с каждой овцы, а для НахАССР – 1,5 кг. Дополнительные обязательства по заготовке шерсти составили соответственно 116,6 и 38 тонн»25.

В северных районах Нагорного Карабаха, отторгнутых от него в 1923 году, дело обстояло еще хуже. Ибо многочисленные армянские села отдельными хозяйствами входили в состав районов с исключительно азербайджанской по национальному составу партийно-хозяйственной верхушкой.

Фактически, Нагорный Карабах в годы советской власти стал колониальным пастбищем-выпасом овец, объектом грабительского потребления традиционной скотоводческой культуры еще недавно полукочевых кавказских татар.

И это было не просто хозяйственное, но и политическое ярмо. Не случайно, именно вопросом «экономической связи Верхнего и Нижнего Карабаха, его постоянной связи с Азербайджаном» обосновывали в 1919-1920 гг. правители АДР, а в 1921 году большевики и местные тюркские националисты необходимость инкорпорации Нагорного Карабаха в состав новосозданного Азербайджана.

Любопытно, что тема «неразрывной связи» равнинного и Нагорного Карабаха с точки зрения интересов овцеводства всплывала и в советской прессе, уже в ходе пресловутых «событий в НКАО и вокруг нее». К третьей годовщине февральской 1988 года сессии Облсовета НКАО, в приложении к газете «Известия», - еженедельнике «Союз» была опубликована уже упоминавшаяся в предыдущей главе статья кандидата технических наук Александра Скибицкого «Карабахский кризис: чтобы выйти из тупика, нужно знать прошлое».

Этот материал, полный искажений исторических фактов и подтасовок, одновременно претендовал на «анализ карабахского кризиса». Автор пытался объяснить и оправдать нахождение Нагорного Карабаха в составе советского Азербайджана все тем же пастбищным вопросом, ссылаясь при этом на своего отца, посвятившего «пять лет своей работы исследованию пастбищного хозяйства Нагорного Карабаха». При этом мимоходом он весьма неуклюже отрицал и общеизвестные аспекты передачи Нагорного Карабаха АзССР волюнтаристским решением Кавбюро ЦК РКП(б): «Ни о каком «давлении националистически настроенных лиц», а тем более вмешательстве Сталина в разрешение карабахского вопроса от отца я не слышал»26.

А.Скибицкий, в частности, писал: «Карабах в целом, в его нагорной и низменной частях, выступает как область развитого скотоводства, ежегодно выкочевывавшего со степей Восточного (т. е. низменного – прим. автора) Карабаха на летние пастбища (эйлаги), расположенного на западе области Карабахского нагорья и соответственно дважды в год пересекавшего на путях кочевья территорию сегодняшней Автономной области, отделявшей эйлаги Карабахского нагорья от мест оседлости использовавшего их азербайджанского скотоводческого населения (численностью около 100 тыс. чел.). Как видим, в годы ее образования – в годы развитого кочевого и полукочевого скотоводства – Автономная область Нагорного Карабаха была также и областью скотоводческого транзита, причем, согласно статистическим данным, площадь использовавшихся азербайджанцами в Карабахском нагорье летних пастбищ составляла около 50 процентов всего эйлажного фонда Азербайджана. Причем именно из города Шуши как из центра осуществлялось обслуживание в границах АзССР пастбищного хозяйства и кочевочных дорог Карабаха. А города Шуша и Тертер являлись центрами сбыта молочной продукции и шерсти для азербайджанцев – пользователей эйлагами нагорья».

Как говорится, не в бровь, а в глаз. Приведенный пассаж цинично, но прямо разъяснял: Нагорный Карабах, с его 250-тысячным армянским населением и самобытным экономическим укладом, был принесен большевиками-интернационалистами в жертву сиюминутным интересам 100 тысяч полукочевого населения степей Куро-Араксинского междуречья. О временности и призрачности подобных «тесных экономических связей», на деле представлявших собой не что иное, как хищническую колониальную эксплуатацию полукочевым скотоводческим населением ареала проживания оседлых земледельцев, свидетельствует и следующая, явно неслучайная ремарка А.Скибицкого, завершающая вышеприведенный пассаж: «Таким образом, хозяйственное единство Автономной области Нагорного Карабаха с АзССР в целом в 1920-е годы было достаточно ощутимым и бесспорным»27.

«В целом… в 1920-е годы… достаточно ощутимым». Словом, «если кто-кто кое-где у нас еще порой»…

Тем самым «передовая власть рабочих и крестьян» сыграла на поле давних феодальных противоречий между интересами оседлого и кочевого населения, в сиюминутных интересах подыграв одной из спорящих сторон.

Точно так же за сто лет до того поступили имперские царские власти, наделив третьего и последнего карабахского хана- тюрка правом распоряжаться землями, которого у этих персидских администраторов ранее никогда не было. Результат этого был таков: «Татары, как бывшие победители, заняли лучшие места: им принадлежат почти все исключительно поливные земли в обоих уездах (Шушинском и Джебраильском – прим. автора). Хлебопашество у кочевников появилось недавно и составляет второстепенную отрасль хозяйства; оно трудно прививается к кочевникам и ведется ими крайне неудовлетворительно...»28.

Вернемся, впрочем, как говорят французы, к нашим баранам. В подтверждение всего вышесказанного относительно искусственно навязанного Нагорному Карабаху овцеводства приведем мнения непосредственно причастных к аграрному комплексу края людей. Вот некоторые выдержки из материалов, опубликованных в областной газете «Советский Карабах» в первые годы карабахского кризиса.

«Исходя из создавшейся ситуации, руководство области в 60-х годах подняло перед руководством республики вопрос о сокращении поголовья овец за счет увеличения поголовья свиней. Вначале с таким предложением согласились, но затем решительно отказали. Думается, причина и цели ясны. В застойные годы положение колхозов и совхозов еще более усугубилось»29.

Размик Балаян, председатель правления колхоза им. К.Маркса Мартунинского района: «В коконоводстве мы тратим 12 рублей, чтобы получить четыре, ежегодно от овцеводства несем убытки в 20-50 тыс. рублей…Теперь подсчитаем, сколько можно выиграть, вложи мы предназначенные для 3500 голов овец средства в скотоводство, свиноводство. Ежегодно против 380-400 тонн получали бы 800-1000 тонн мяса»30.

Кстати, упоминаемое здесь и далее как убыточное, коконоводство дает повод вспомнить и о том, что крупнейшее в области промышленное предприятие - Карабахский шелковый комбинат не имел своего красильного цеха, а значит и права выпуска готовой продукции. Маркировка конечной продукции принадлежала «смежникам» из азербайджанского города Шеки, которые десятилетиями и получали за карабахцев премии и 13-е зарплаты…

«Хозяйство овцеводством занимается вот уже на протяжении десятков лет и все это время несет убытки… Нынешнее и прежнее руководство колхоза в свое время обращались в соответствующие инстанции, доказывали, что хозяйство не располагает возможностями для развития отрасли, но все было напрасно… Шерсть, конечно, ценное сырье, но если она дается с такими потерями, то при современных формах хозяйствования отрасль невольно окажется в тупике.

В этом году в связи с обстановкой, сложившейся в области, овцеводы хозяйства отказались поднять стадо на летние пастбища (речь идет о горных пастбищах расположенных между НКАО и Армянской ССР Лачинского и Кельбаджарского районов АзССР. По распоряжению Баку и местного руководства курдо-азербайджанское население этих районов проявляло открытую враждебность к армянам НКАО после февраля 1988-го – прим. автора). Отметим заодно, что колхоз не имеет своих летних пастбищ. Они всегда приобретаются, так сказать, по договору о «взаимопомощи». Выделенный участок абсолютно не пригоден для организации летнего содержания стада… Зимние же пастбища находятся в ста километрах от села, а, следовательно, сильно затруднена доставка фуража для стада, сложно поддерживать и каждодневную связь с чабанами. Кроме того, у нас нет своих местных чабанов, мы приглашаем их из других районов»31.

К последней реплике насчет «приглашения чабанов из других районов» мы еще вернемся.

«Простой подсчет показывает, что в личных и государственных хозяйствах вместо 10 овец целесообразнее содержать одну корову (заметим, что коровы, в отличие от овец, срывают траву языком и даже при желании не смогут выкорчевать ее)…Есть страны, где овцеводство развивается на высоком уровне. Однако в этих странах существуют законы, согласно которым стадо не разрешается выгонять на пастбища, где высота травы ниже 12-15 см. Помимо этого, у них существуют заграждения, принята посменность в пастьбе, в то время как наши общественные и личные стада круглый год пасутся на одних и тех же полях, на одних и тех же горных склонах… Карабахской земле бесплодие еще не угрожает. Однако не сомневаюсь, что рано или поздно ее постигнет та же участь, если своевременно не сократить поголовье скота32.

«Неоднократно поднимался вопрос о том, что летних и зимних пастбищ в районе недостаточно… но наши требования оставались без внимания. За счет приобретения кормов на стороне (к тому же по недоступным ценам) нельзя добиться желаемых результатов… В последние годы по указанию Минсельхоза республики на указанных участках сокращено почти 1200 гектаров пастбищ, которые предоставлены рыбоводческому хозяйству Сарусу Имишлинского района. Хозяйства несут из-за этого немалые убытки. Только для закупки соломы на стороне на каждый килограмм расходуется 15-20 копеек. Добавим к этому, что корма доставляются на зимние пастбища за 200 км… Годами не решается проблема обеспечения стада водой. В 1980 году были проложены трубы, вода пришла на пастбища, но по чьей-то указке не достигла конечного пункта. В Сабирабадском районе направление воды без всяких объяснений изменили. В результате приходится воду цистернами доставлять на пастбища… Почему бы овцеводством не заниматься тем хозяйствам, которые располагают соответствующими пастбищами?»33

«Для сельского хозяйства района (речь шла о Гадрутском районе НКАО – прим. автора) убыточны коконоводство и овцеводство. У нас 28 тыс. голов овец, однако наши пастбища в состоянии прокормить лишь 18 тысяч. Между тем, если подойти к делу с современных позиций ведения производства, то не должно быть и этого. Взамен мы можем поголовье свиней с 8 тыс. довести до 12 тыс., а крупного рогатого скота с 7500 до 10 тысяч»34.

Приведенные пассажи взяты из материалов, опубликованных в областной газете НКАО за весьма небольшой период времени. Думается, их вполне достаточно, чтобы даже не специалист понял, сколь простые и одновременно изощренные методы применяло на протяжении десятилетий руководство АзССР для медленного, но верного удушения сельского хозяйства края.

Насильно навязывая овцеводство в качестве ведущей отрасли не только скотоводства, но и в целом аграрного комплекса Нагорного Карабаха, руководители АзССР добивались сразу нескольких целей.

Во-первых, вследствие очевидных убытков и необходимости преодоления искусственно создаваемых хозяйствам трудностей, ослаблялись и разорялись хозяйства армянских колхозов и совхозов, а значит, и сами села, что способствовало исходу карабахских армян за пределы края.

«Так, если до 1956 года на овцеводческих фермах области работали местные жители, получавшие от 100 овцематок 85-115 ягнят, изготовлявшие большое количество высококачественного сыра, то в последние десятилетия пришедшие со стороны азербайджанские чабаны получали от 100 овцематок вдвое меньше – 40-50 ягнят. Колхозы перестали производить сыр», - писала областная газета НКАО в статье, посвященной проблемам сельского хозяйства края35.

Во-вторых, овцеводство, будучи традиционным занятием азербайджанских тюрков-мусульман, способствовало притоку в села области переселенцев-азербайджанцев из низменных районов АзССР, где располагались зимние пастбища, и из населенного курдами и азербайджанцами Лачино-Кельбаджарского региона, где располагались летние пастбища (эйлаги). Не случайна ранее приведенная реплика заведующего фермой армянского села: «Кроме того, у нас нет своих местных чабанов, мы приглашаем их из других районов».

Навязывание армянским хозяйствам нетрадиционного для них и не выгодного экономически овцеводства одним из главных следствий имело также добровольно-принудительное приглашение чабанов-азербайджанцев. Последние, с вынужденного разрешения местных колхозно-совхозных руководителей, занимали пустующие дома, привозили свои семьи, затем – родственников и односельчан. В короткий промежуток времени многие села становились «интернациональными»; со временем, по мере усиления на бумаге «отеческой заботы о социально-экономическом развитии НКАО» и выдавливания из края аборигенов-армян, они превращались в преобладающе, а затем и полностью в азербайджанские.

Излишне говорить, что редкие протесты сельских руководителей-армян безжалостно подавлялись по республиканской административно-партийной линии как вредительские и даже (о, ужас!) националистические.

В-третьих, практически постоянное нахождение формально колхозно-совхозных стад вдали от центральных усадеб армянских хозяйств, наравне с широким использованием в навязанном республиканским центром овцеводстве чабанов и сторожей из числа неместных жителей, позволяло фактически содержать за счет средств армянских колхозов и совхозов «теневые» стада. «…Пришельцы держали на колхозных фермах собственные 50-100 голов овец, большое количество крупного рогатого скота. По этой причине животноводческие фермы стали нерентабельными»36.

Многочисленные чабаны-азербайджанцы, прибывшие из окружавших Нагорный Карабах районов, пасли под видом колхозных не только личных овечек, но и многочисленные «левые» стада, - отары азербайджанских «беев». Первых секретарей райкомов, председателей райисполкомов, районных прокуроров и милицейских начальников, председателей многочисленных комиссий, комитетов, отделов и иных расплодившихся районных партийных и советских учреждений.

Наконец, как уже отмечалось выше, многие азербайджанские хозяйства равнинных районов освобождались от тяжкой работы по содержанию и многократным перегонам отар скота туда и обратно, на летние и зимние пастбища. Что позволяло районным руководителям «перенацеливать» хозяйства на более прибыльные и менее трудоемкие (в том числе и за счет приписок) виды деятельности и иные сельскохозяйственные культуры.


Диспропорции бытия и забытые дороги


В одном из «бородатых» анекдотов застойных времен речь шла о споре в зоопарке двух пьяных субъектов. Нешуточные разногласия между ними возникли при определении длины крокодила. Дескать, как мерить: от головы до хвоста, или в обратном направлении? Эта же история была адаптирована для детей в одной из серий чудесного мультика «38 попугаев».

Между тем, в сфере экономических отношений между Баку и Нагорным Карабахом подобного рода нонсенсы были обычной практикой.

«Обеспечение населения публичными библиотеками, книгами, клубами в отношении к нормативным показателям составляло 27-29%... И в то же время, план на подписку на газеты и журналы в расчете на душу населения в 6 раз превышал союзные и в 22 раза – азербайджанские показатели…. План по бытовому обслуживанию в расчете на душу населения составлял 17 рублей в год, а в азербайджанских районах – 3,7 рублей»37.

Эти и многочисленные подобные факты были скрыты за пеленой здравиц и дутых отчетов об успехах. Но в 1988 году факты, гласное обсуждение которых в СМИ и на разного рода собраниях ранее было под запретом, стали достоянием общественности, в том числе и союзной, во многом благодаря тем же газетам НКАО и АрмССР.

Например, в статье Г.Нариманяна «Проблемы остаются» в газете «Советский Карабах» приводился следующий пример спущенного сверху и весьма своеобразного планирования. «Задание на 1987 год Атеркское потребобщество выполнило лишь на 94,8 процента. А в 1988 году, вместо того, чтобы выяснить причины отставания и предпринять соответствующие меры, сверху им увеличили план еще на 341 тыс. рублей. За минувшие восемь месяцев потребобщество продало товаров на 1 млн. 889 тыс. рублей вместо предусмотренных 4 млн. 292 тысяч… Мы обслуживаем 9700 человек. В соответствии с действующим законом планирование производится по количеству населения и проценту полученного дохода. Однако этот порядок не применяется к нам. На многочисленные жалобы неизменно слышали один и тот же ответ: так запланировал «Азериттифаг» («Азпотребсоюз», - прим. автора)38.

Аналогичная ситуация была в целом по области. Вот что сообщал директор другого комбината бытового обслуживания – Арачадзорского, того же района НКАО, - А.Саркисян корреспонденту областной газеты Ваграму Атанесяну: «Мы обслуживаем едва 6 тысяч жителей, а годовой план бытовых услуг составляет 300 тысяч рублей, т.е. на душу населения приходится 50 рублей. Такого показателя по всему Союзу не сыскать. А в соседних азербайджанских районах этот показатель составляет едва 4-5 рублей, то есть в 10 раз меньше. Баку считает: я хозяин – как хочу, так и верчу. Сколько раз мы жаловались, но ничего не изменилось. Знаете, они прекрасно понимают, что это нереальный план, но гнут свое. Что мы могли сделать?»39.

При этом финансирование самих комбинатов было ущербным; располагались они преимущественно в старых зданиях, совершенно не отвечавших «планов громадью». «Более 40 лет (с 1946 года) я работаю на комбинате и должен сказать, что за столь долгий период очень мало перемен в лучшую сторону произошло на нашем предприятии. Состояние административного здания комбината, например, может вогнать в краску кого угодно, - писал в областную газету зав. кузнечным целом Гадрутского комбината бытового обслуживания М.Айриян. - Мы, жестянщики, к примеру, работаем в строении (если это можно, конечно, назвать строением), которое представляет самую настоящую развалину. В таком же состоянии многие другие объекты комбината… Печально, что эти трудные условия создаются искусственно, они – результат безразличия, а вовсе не носят, как пытаются представить нам, естественный характер. Неудовлетворительно и снабжение комбината»40.

Не удивительно, что при всем этом, как правило, существенно отличались и заработные платы, и оплата отдельных работ в НКАО и соседних с ней районах АзССР.

В опубликованной 11 августа 1988 года в газете «Советский Карабах» статье работницы Степанакертской швейной фабрики им. Азизбекова Д.Караханян, говорилось: «Вот уже много лет говорится о техническом перевооружении предприятий легкой промышленности – Каршелкокомбината, швейной, обувной фабрик, о других проблемах. В марте нынешнего года в газете «Бакинский рабочий» была опубликована статья, в которой бывший первый секретарь обкома Б.Кеворков доказывал на основе каких-то «данных», что за последнее десятилетие область пережила социально-экономический подъем….

Фабрика, на которой я работаю, создана в 30-х годах на базе промысловых артелей. За более чем 50 лет почти ничего не было сделано по совершенствованию технологических процессов, улучшению условий труда рабочих… Производственная площадь настолько мала, что швейные машины стоят впритык друг к другу… Это – ветхие, вышедшие из строя швейные машинки. Условия труда из рук вон плохие. Нет раздевалки, столовой, во время перерыва рабочие обедают прямо в цехе. Не говорю уже о соблюдении элементарных правил санитарии, вентиляционном устройстве…

На швейной фабрике я работаю более 20 лет. Впервые в марте этого года наше предприятие посетил министр легкой промышленности Азербайджанской ССР Г.Ибрагимов. Мы подняли ряд вопросов. В частности, речь зашла о зарплатах, производственных нормах. Средняя месячная зарплата наших работниц низка. Минимальная составляет 60-80 рублей. Максимальная – не более 150 рублей. Когда мы сопоставили это с зарплатой Геокчайской швейной фабрики (районный центр в АзССР – прим. автора) – 200-250 рублей, то министр объяснил: якобы разница возникла от того, что у геокчайцев были установлены новейшие высокопроизводительные станки. Но министр, видимо, не знает, что мы в курсе дела: в подобных случаях повышаются также и производственные нормы»41.

Работнице швейной фабрики вторит бригадир Степанакертского СУ-91 Сурен Мангасарян: «Затрудняюсь сказать, когда начался отток строителей из области, уезжавших на заработки. Следовало не порицать их, а искать причины этого явления, выявить и устранить их, что должны были сделать соответствующие республиканские и областные органы. Как бы не так. За одинаковую работу в Шуше и Агдаме получают 400-500 рублей, а в Степанакерте, в других районах области – 200-220 рублей. Не странно ли?.. Работницы нашей швейной фабрики получают 60-80, максимум – 150 рублей, т.е. значительно меньше своих коллег из Геокчая. Я интересовался – подобная диспропорция между областью и районами республики существует во всех сферах экономики, в планировании»42.

«Закон, действующий в республике, области или районе, должен в равной мере распространяться на всех, - писал в областную газету работник Степанакертского лесного хозяйства Самвел Маилян. - Но так ли у нас? В Степанакерте на каждого жителя в месяц выделяется килограмм мяса (33 грамма в день), не всегда удается купить даже этот килограмм (по талону). А в 13 километрах от нас, в г. Шуше – свободная продажа мяса. А как описать те чувства, когда входишь в областную больницу или же проходишь рядом со спорткомплексом, «строящимся» вот уже более десяти лет?»43.

В интервью газете «Социалистическая индустрия» в апреле 1989 года председатель Комитета особого управления НКАО Аркадий Вольский приводил следующие данные.

«Не лучше обстоят дела с потреблением населения современных промышленных товаров, продуктов питания – оно гораздо ниже, чем по республике и по стране в целом. Можно было привести много конкретных цифр, остановимся на главных. Если взять государственную продажу (без комиссионной, колхозной и частной торговли) мяса и птицы, то в 1987 году приходилось всего по 7,6 килограмма на душу населения, колбасных изделий – по 1,2 килограмма, а это ниже всякого минимального предела, сыра – по 2,6 килограмма, мясных консервов – по одной банке на душу (!), яиц – всего по 29 штук в год! Я не хотел бы нагнетать обстановку, но сравните все это со средними показателями по стране.

Самое страшное, что НКАО практически вообще не развивалась в течение многих лет. Нет оптовых торговых баз, хранилищ, холодильников, складские помещения составляют одну десятую от потребности. Товарооборот находится на самом низком уровне, который можно только себе представить!»44

В другом своем интервью Аркадий Вольский откровенно признался: «В поездках по стране я нигде не сталкивался с такой запущенностью, пренебрежением к судьбам людей, как в Нагорном Карабахе»45.

Диспропорции выражались и во многих других вопросах, в частности в вопросах землеотвода и размещения производственных инфраструктур. Как это было, например, в ходе учреждения республиканской научно-экспериментальной базы (НЭБ) Института генетики и селекции АН АзССР.

«Никого, казалось, не интересует, почему республиканская научно-экспериментальная база была учреждена именно здесь, в Ленинаване. Без учета мнения руководства области и Мардакертского района, а также интересов экономики края 1800 гектаров поливных земель, которые принадлежали ликвидированному каучуковому совхозу, отдали в распоряжение НЭБ. Неужели на всей территории республики не нашлось другого более удобного места? – писал в статье в областной газете пенсионер Сурен Аванесян, бывший научный сотрудник той самой научно-экспериментальной базы, - Урон, нанесенный ею, дает о себе знать по сей день во многих отраслях экономики области. Известно, как нуждается область в поливных землях. Выделяя в основном их под виноградники и другие культуры, колхозы и совхозы фактически лишились необходимой базы для развития овощеводства. А земли в Ленинаване могли бы стать прочной базой для развития этой отрасли, удовлетворить потребности населения области»46.

Как следовало из той же статьи, пресловутая база не только отняла у преимущественно горной области 1800 гектаров пригодной для овощеводства земли в небольшой ее равнинной зоне. Многолетний директор НЭБ, в прошлом – один из секретарей ЦК КП Азербайджана И.Мустафаев, окруживший себя родственниками, к тому же фактически перекрыл доступ в науку работникам областного агрокомплекса.

За 38 лет существования НЭБ, научные опыты там ставили более 200 работников, получивших ученые степени, из них местными кадрами были… лишь четверо! Уже после февраля 1988 года станция стала объектом скандальной истории, связанной с ее директором А.Шейхзамановым, чья деятельность, по свидетельству С.Аванесяна, «была не столько связана с наукой, сколько с куплей-продажей».

В отклике на статью С.Аванесяна, опубликованном в областной газете полутора месяцами позже за подписями трех специалистов областного Агпропрома, эта тема развивалась далее.

«Хозяйство должно служить примером для находящихся в зоне колхозов и совхозов в культурном ведении земледелия и животноводства», - читаем в четвертом пункте Устава подсобного хозяйства.

Анализируя (по статистическим данным) деятельность хозяйства в 1979-1987 гг., приходим к выводу, что планирование производства здесь осуществлялось стихийно. Иначе чем объяснить тот факт, что площади, занятые под основными культурами (озимыми), колебались в течение девяти лет между 458 и 704 гектарами. За тот же период средняя урожайность озимых составила 22,4 центнера. Урожайность зеленой массы кукурузы на силос колебалась в пределах 34-113 центнеров, овощей – 48-193, винограда – 18-66 центнеров. Цифры эти, несомненно, ниже средних показателей по Мардакертскому району. На фоне же передовых хозяйств района показатели подсобного хозяйства выглядят просто жалкими. Необходимо отметить, что зерноводство в указанных хозяйствах - отрасль второстепенная, а в подсобном хозяйстве – ведущая. Если учесть, что на орошаемых землях 40 центнеров урожая с гектара озимых считается минимальным показателем, то можно сказать, что только за последние девять лет подсобное хозяйство произвело зерна на 1100-1200 тонн меньше. Подобные примеры можно привести и по остальным культурам.

…Подсобное хозяйство, находясь в привилегированном положении (в подчинении республиканского института, вне контроля областных и районных организаций), самостоятельно решает вопросы продажи государству сельхозяйственной продукции. Так, в 1983-1988 гг. государству сдано соответственно 12, 13, 9, 9 и 8,8 центнера шерсти, настриг от каждой овцы составил чуть более 0,5 кг. В 1985 году государству продано 56 центнеров мяса, в 1987 – 104 центнера. Молока же не сдавалось государству совсем, хотя за год его производилось 36-66 тонн. Как видите, нет ни одного показателя, который мог бы подтвердить участие базы в развитии сельского хозяйства области… По непонятным причинам объем производства всех видов продукции в 1979-1984 гг. был выше, чем в последующие годы»47.

Здесь уместно будет напомнить, что еще в 1969 году постановлением ЦК КП Азербайджана и Правительства АзССР для НКАО было запланировано заготовок шерсти 2,2 кг с каждой овцы. А «передовое» подсобное хозяйство научно-экспериментальной базы республиканского академического института, самостоятельно решая вопросы продажи государству продукции, сдавало аж в середине 1980-х государству лишь 0,5 кг с овцы. В то же время, в цитируемой статье говорилось, что «в подсобном хозяйстве поголовье овец колеблется в пределах 1000-1500 голов, настриг шерсти от каждой овцы – между 1,2-1,8 кг». То есть количество произведенной шерсти должно было варьироваться от 12 до 27 центнеров ежегодно, в зависимости от годовой численности стада и настрига; сдавалось же государству в 1983-1988 гг. в среднем по 10 центнеров ежегодно.

Куда испарялась разница между настриженной в НЭБ и сданной ею же государству шерстью, догадаться, видимо, нетрудно, особенно учитывая высокопоставленный статус «станционного смотрителя»…

В материале также сообщалось, что «директор базы (за исключением первого, который работал до 1957 года) всегда назначался из Баку… База ни разу не находилась в ведении сельскохозяйственных органов области, даже после создания Агропрома НКАО».

Таким образом, на значительной территории наиболее благоприятной для ведения сельского хозяйства равнинной части НКАО образовалась своего рода «черная дыра». Учреждение не подчинялось никаким областным структурам и, судя по приведенным пассажам, лишь создавало видимость научной деятельности, на деле действуя вопреки интересам развития сельского хозяйства области.

Столь подробное цитирование материалов, казалось бы, о не столь существенном объекте, на наш взгляд, весьма уместно, ибо дает наглядный пример того социально-экономического колониального беспредела, который безнаказанно творило руководство АзССР в отношении армянской автономной области.

…Скандальная база вновь всплыла в прессе годом позже в качестве объекта уже информационно-идеологической войны. После того, как коллектив НЭБ на своем общем собрании сместил директора-варяга с байскими замашками, руководство республиканского института генетики и селекции развернуло бурную деятельность по возвращению «государственной» собственности АзССР.

Как сообщала областная газета «Советский Карабах от 9 сентября 1989 г., «750 голов племенных овец, находящихся на балансе базы, «исчезли» с пастбищ… Согласно сведениям административных органов по распоряжению Бакинского института селекции и генетики АН АзССР отару угнали в неизвестном направлении».

«Вот уже несколько месяцев, как коллектив базы не получает зарплаты… Руководство института забросало телеграммами Академию наук СССР, в которых говорится о том, что в Мардакерте якобы конфискована научно-экспериментальная база, уничтожен весь генофонд ценных зерновых культур… И на этот раз в АН СССР поверили. В адрес Комитета особого управления НКАО поступила телеграмма от директора главного ботанического сада АН ССР академика Андреева, московского академика Татаринцева, и второго секретаря ЦК Компартии Азербайджана Поляничко, в которой гневно осуждается вандализм…»48.

В НКАО был специально откомандирован спецпредставитель Академии наук СССР, который, разобравшись на месте с ситуацией, сообщил в Москву о лживости сообщений из Баку. Как сообщала областная газета, на встрече коллектива НЭБ с «московским гостем», «работники базы осудили подстрекательскую деятельность института генетики и селекции АН Азербайджана и потребовали привлечь к ответственности авторов провокационных телеграмм, которые, не гнушаясь ничем, пытаются еще больше обострить ситуацию, ввести в заблуждение общественность страны»49.

Ясное дело, никаких «оргвыводов» не последовало; заведомо ложные и провокационные дезинформации из Баку были и по-прежнему оставались главным оружием азербайджанского руководства в нагнетании межнациональной напряженности в регионе…

Но вернемся к социально-экономическим реалиям НКАО советского периода.

Отдельной строкой следовало бы упомянуть царившее в Нагорном Карабахе ужасающее бездорожье. Все основные дороги между райцентрами проходили по территории соседних азербайджанских районов, а внутренние дороги находились в заброшенном состоянии. Достаточно сказать, например, что в самом южном и некогда одном из самых населенных районов Нагорного Карабаха – Гадрутском, за все годы советской власти вообще не было построено ни одной асфальтированной дороги. Если не считать полуторакилометрового участка от райцентра Гадрут, находящегося на границе с Физулинским районом АзССР, до проходившей опять-таки вне пределов области шоссейной дороги Физули-Джебраил.

«Удивительно то, что в высоких инстанциях наши дороги в основном выдаются за асфальтированные, - возмущался на страницах областной газеты Г.Атамян. – Недавно по республиканскому телевидению был организован «круглый стол». И во время беседы партийные, советские работники, ученые пытались представить нашу область райским уголком. Кому же нам верить? Себе, своим глазам, или тому, что говорят где-то, за сотни километров от нас? Огромен ущерб, наносимый машинам и людям неблагоустроенными дорогами… Одна из основных причин оттока молодежи из села – плохие дороги»50.

Многие удаленные горные села были практически недоступны для транспорта, особенно в осенне-весенние месяцы, когда дожди размывали горные грунтовые полудороги-полутропы. Особенно тяжелым было положение сел западной части Гадрутского района, своего рода карабахской «камчатки».

«Единственным средством передвижения здесь является «такси», которое доставляет людей в райцентр по «сказочным» ценам, - писал корреспондент областной газеты из полузаброшенных деревень, входящих в колхоз им. Калинина. - По приблизительным подсчетам, месячной зарплаты тружеников хозяйства хватит лишь на то, чтобы всего один раз съездить в райцентр и вернуться обратно… Можно ли считать нормальным то обстоятельство, что люди на дорогу Ереван-Гадрут тратят 7-8 рублей, а оттуда в село – 50 рублей. Именно такое бездушное отношение к жителям села привело к тому, что последние покинули родные края»51.

Связуемость самого областного центра, райцентров с селами области маршрутными автобусами была мизерной, на уровне 10 процентов52.

…Зато спускаемый сверху план для водителя рейсового автобуса по маршруту Степанакерт-Кировабад-Степанакерт, осуществлявшегося карабахским автотранспортным объединением, опять-таки был значительно выше плана по аналогичному, но обратному маршруту Кировабад-Степанакерт-Кировабад, - осуществлявшемуся уже Кировабадским ПАТО. В полном соответствии с выше упомянутой историей из «38 попугаев».

Таким образом, в общем и целом вся социально-экономическая жизнедеятельность Нагорного Карабаха, переданного российскими большевиками в колониальную эксплуатацию АзССР, полностью регулировалась из Баку и была направлена на постепенное экономическое удушение армянского края.


1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   ...   64

Свързани:

Чистая Правда со временем восторжествует, Если проделает то же, что Грязная Ложь iconСказка Ложь, да в ней Намек, Кто познает тем Урок. "Ложью"
Во втором утверждении Правда, в первом же сказана не совсем Правда, т е. Ложь. "Ложь" и "ложе", "ложа" имеют однокоренное происхождение....

Чистая Правда со временем восторжествует, Если проделает то же, что Грязная Ложь iconПочему дети лгут?
Ничто так не беспокоит учителей и родителей, как детская ложь. Взрослые опасаются, что ложь — это признак порочного характера ребенка,...

Чистая Правда со временем восторжествует, Если проделает то же, что Грязная Ложь iconПочему дети лгут?
Ничто так не выводит учителей и родителей из себя, как детская ложь. Взрослые опасаются, что ложь — это признак порочного характера...

Чистая Правда со временем восторжествует, Если проделает то же, что Грязная Ложь iconМарина Кравцова Почему дети лгут
Ничто так не выводит учителей и родителей из себя, как детская ложь. Взрослые опасаются, что ложь — это признак порочного характера...

Чистая Правда со временем восторжествует, Если проделает то же, что Грязная Ложь iconТема 16. Чистая монополия. Чистая монополия
...

Чистая Правда со временем восторжествует, Если проделает то же, что Грязная Ложь iconФилип Стенхоп Честерфилд. Письма к сыну Тенбридж, 15 июля 1739 г
И вместе с тем это не ложь, ибо он ясно дает понять, что думает совсем не то, что говорит, а как раз наоборот. Например, если кто-нибудь...

Чистая Правда со временем восторжествует, Если проделает то же, что Грязная Ложь iconТертуллиан к язычникам (Ad Nationes)
Если христианина порицают, он прославляется. Если его ведут в суд, он не сопротивляется. Если его обвиняют, он не защищается. Если...

Чистая Правда со временем восторжествует, Если проделает то же, что Грязная Ложь iconВ любой человеческой общности структура власти выступает как результат борьбы двух противоборствующих сил: умонастроений с одной стороны, практической
Одни только фашистские партии, осмеливающиеся открыто признать то, что другие практикуют, составляют исключение из данного правила;...

Чистая Правда со временем восторжествует, Если проделает то же, что Грязная Ложь iconЧто же это за игра?
Если выиграл ты матч и забросил в сетку мяч, если выше всех прыжок, что получишь ты дружок? (приз)

Чистая Правда со временем восторжествует, Если проделает то же, что Грязная Ложь icon«Джанни Родари «Римские фантазии»»: Правда; Москва; 1987 Джанни Родари Какие бывают ошибки
В самом деле, не лучше ли, чтобы ребята учились не плача, а смеясь? Ведь если собрать все слезы, что пролиты на всех пяти континентах...

Поставете бутон на вашия сайт:
Документация


Базата данни е защитена от авторски права ©bgconv.com 2012
прилага по отношение на администрацията
Документация
Дом